Всё зеленое

Все это так отчетливо прокручивалось у меня в голове, что я никак не могла понять, отчего укол не действует, почему я не засыпаю, а лежу, уткнувшись лицом в подушку, и отстраненно размышляю о себе, как о каком-то сериальном персонаже, пытаясь восстановить события предыдущих серий.

Я была уверена, что нахожусь в палате совершенно одна, поэтому прозвучавший совсем рядом голос Макса заставил вздрогнуть:

– Куда потом? В Юрово?

Обычно Макс говорил тихо, но в тишине палаты его голос прозвучал чересчур звучно.

– В Юрово сразу Костровы припрутся и будут мозг насчет контракта выносить.

Сердце болезненно екнуло. Но, вместо того чтобы кинуться Артёму на шею, я сильнее вжалась в подушку.

– Полина постоянно во все лезет. Вообще бы никогда туда не возвращался. Как думаешь, Котик, я могу продать дом и уехать за тридевять земель? Так, чтобы никаких Костровых на сто километров поблизости?

В отличие от Макса, Артём всегда разговаривал громко и уверенно.

Было очень странно, что они так незаметно здесь появились и, судя по всему, сидели уже какое-то время. Вероятно, я все-таки заснула.

– Теоретически можешь, – откликнулся Макс. – Но на деле – сам знаешь, что один ты всего этого не вывезешь.

– Почему один? А ты мне на что?

– Тём, мы с тобой за год просрем все, как нечего делать. Просто снимись в этом чертовом клипе, напиши пару мелодий, и на ближайшие полгода они отвалят.

– Я не могу их написать, потому что не идет.

– А знаешь, почему не идет? Потому что ты и не пытался. Ты делаешь все что угодно, только не то, что нужно.

– Я вообще не хочу для них ничего делать. Сам по себе хочу, а как подумаю про Костровых – сразу облом. Полная импотенция.

Макс сдавленно гоготнул:

– Это ты зря. Тебе еще на Полине жениться.

– Да пошла она, гадюка.

– В смысле? – Макс удивился. – Я считал, этот вопрос решен.

– По сути Костров просто управляющий. Если брать его долю авторских, то это пятьдесят на пятьдесят. Не такие уж и большие деньги, все остальное он получает от клуба, от студий и от того, что сдает в аренду. Он попросту юзает мамашины здания, которые принадлежат мне.

– Ничего нового ты сейчас не сказал.