Маэстро

Спустившись в фойе первого этажа, Марина вытащила телефон и поискала в интернете сайт любимого ресторана. Ага, вот он, можно звонить. Интересно, остались ли столики еще, все-таки вечер субботы…

– На сегодня? Подождите, я посмотрю, – ответила любезная девушка на том конце.

– Простите, все занято. Могу предложить столик в баре, у нас общая кухня.

– А в зале никак не получится? Понимаете, я буду с одним человеком… очень известным… это оперный певец, Калугин. Он редко в Петербурге выступает, сегодня вот поет в Мариинском.

Может быть, вы как-то поможете?

– Даже не знаю… Хорошо, не кладите трубку.

До Марины донеслись обрывки разговора, потом заиграла музыка – линию поставили на удержание. Нетерпеливо притопывая ногой, Марина оглядывала фойе: вот-вот будет третий звонок.

– Алло, вы слушаете? Найдем столик для вас, приходите. Во сколько?

– В одиннадцать, на двоих. На имя Марина.

– Хорошо, ждем вас. На всякий случай оставите ваш телефон?

Марина продиктовала номер, девушка записала и отключилась.

Пора в зал, надо торопиться.

Оркестр перед вторым действием приветствовали громче обычного. Дирижер поклонился несколько раз, поднял музыкантов, они поклонились тоже. Олег Владимирович снова блистал: умолял Графиню открыть ему три карты так, словно от этого действительно вся его жизнь зависит. Потом читал в казарме, на железной койке, письмо Лизы, искренне страдая: «Бедняжка, в какую пропасть я завлек ее с собою…» Когда Графиня – призрак – появилась у него за спиной, лицо Маэстро исказил такой неподдельный ужас, что у Марины сжалось сердце.

Пел он по-прежнему блистательно, весь зал сидел словно зачарованный. Соседей Марина даже не замечала, хотя все места были заняты, зал полон.

В последней картине, когда звучит знаменитое «Что наша жизнь? Игра!», Марине показалось, что Маэстро смотрит прямо ей в глаза. Это ей он говорит: «Ловите миг удачи». Конечно, такую удачу она не упустит ни за что! И словно цветок, огромный пунцовый пион, расцветала у нее внутри тяга, мощная и непреодолимая, к этому мужчине, казавшемуся на сцене таким властным, величественным, что забывались и малый рост, и незначительная внешность.

Аплодисменты были долгими. «Пиковую даму» давали в серии последний раз, Маэстро уезжал. Многие кричали «браво», заставляя его кланяться еще и еще. Он по-прежнему старался скорей отойти к заднику, выставлял вперед себя дирижера или сопрано. Выводил за ручку Графиню, театрального ветерана, чтобы ей похлопали подольше.