Маэстро

Она с достоинством кивала публике, тяжеловесно опираясь на подставленный Олегом Владимировичем локоть.

Наконец занавес закрылся, и Марина поспешила на улицу. Перед выходом взглянула на себя в большое зеркало в гардеробе, поправила платье, хоть в этом и не было нужды: сидело оно идеально. Растрепала немного кудри, тронула губы помадой.

Перед подъездом в этот раз было многолюдно. Несколько человек стояло с цветами, кто-то даже корзину принес. Тоже не захотели через капельдинеров передавать, чтобы вручить лично.

Первым вышла сопрано, львиная доля букетов досталась ей. Она, довольная, собирала цветы, давала автографы. Выглядела отлично, подтянутой и стройной. Все-таки сцена крупнит: вечно журналисты ругают ее за полноту, а в жизни красивая девушка. Вот Маэстро этот эффект на пользу, добавляет роста. Полным его не назовешь, просто основательный сибирский дядька.

Появился Петя, кивнул Марине понимающе: знает, наверное, кого она тут дожидается. Маэстро вышел следом: снова в синей куртке, но уже без шарфа и зонта.

Покрутил головой, высматривая ее. Марина сделала шаг навстречу, против воли преувеличенно широко улыбаясь. Неужели правда она встречается с ним, идет в ресторан? Неужели всерьез у них теперь знакомство? Что будет дальше: обменяются ли телефонами, контактами? Последует продолжение или все закончится сегодня?

Не успев додумать последнюю страшную мысль, Марина подхватила Маэстро под предложенный вежливо локоть.

– И куда мы отправимся? – обратился к ней он. – Руслан нас подбросит, потом отпустим его.

Командуйте!

Маэстро подвел ее к «Мерседесу», помотал головой шоферу, собравшемуся открывать перед Мариной дверцу, и усадил ее сам.

– Руслан, нам на Бакунина. В «Италию», знаете?

– Секундочку!

Шофер глянул в навигатор, пристегнулся и завел мотор. Олег Владимирович откинулся на спинку сиденья, с облегчением вздохнул.

– Устал как черт!

– Но пели вы божественно! А как публика принимала! Кстати, а букеты, которые в гримерку приносят: вы их что, с собой не забираете?

– Да обычно нет.

Дарю сопрано. Сегодня вот Графине отдал. Семьдесят восемь лет, а все работает! Голос, конечно, достойный, но сил это у нее отнимает, страшно подумать сколько. Хочет на сцене умереть. Решил порадовать.

– А Лизе подарили?

– Ей от дирижера все переходит. Его вообще цветы раздражают. Сразу говорит, солисткам передавать или капельдинерам.

– А мой букет вчера вы куда дели? В машине оставили?

– Честно, не помню.