Мёртвое искусство

– Большое спасибо, – с улыбкой кинула в закрывающуюся дверь, Ирма, – Что же они тут делали? – почти что сразу задумалась в слух женщина.

В шкафу ответов не нашлось, зато желание сесть на кровать сразу дало ответ на вопрос. Тонкий матрас моментально затянул Ирму за собой вниз, звучно ударив иляхта об пол. Из кровати остались торчать две ноги, зацепившиеся икрами за корпус. Послышались сердитый громкий выдох и ругань в адрес Краба и Малыша.

Ярко-зелёный утренний свет Альвакиса разбудил глаза раньше и наглее, чем того хотелось.

Веки, нехотя, со скрипом, отошли друг от друга, убирая единственное, хоть и не очень надёжное, средство спасения от наглых звёздных лучей. Одеяло, напоминающее набухшую тучу, отлетело в сторону, оголив тонкую ночную одежду Ирмы. Ветер пинал камни внутри живота, напоминая о голоде. Вчера ведь так и не удалось поесть, как-то даже забылось это сделать. Ещё с кроватью пришлось ночью возиться из-за этих придурков.

Холодный, после ночи, пол морозил голову через голые ступни. Тянущиеся к потолку, сжатые в замке, руки приятно хрустнули слипшимися, во время сна, костями.

Жёлтый стикер, приклеенный к панорамному изогнутому стеклу, резко бросился в глаза своим текстом:

«Новенькая, не забудь зазеркалить стекло в своей комнате, как проснёшься. Мало ли, что ты там делать собираешься…

Тот самый идиот Краб»

– Знать бы ещё, как это сделать, – обнадёживающе подумала Ирма, – СТОП, он что, был здесь, пока я спала?! – маленькая жёлтая бумажка захрипела в сжимающихся кулаках женщины.

Мальдур в этот раз постарался на славу. Завтрак был лучшим, что попадало в рот в этом месяце. Не то, чтобы это змееподобное создание обычно халтурил – еда у него всегда была чудесной, однако, сегодняшний завтрак был просто изумительнейшим, не хватало лишь добавить немного соли – Мъегкон всегда добавлял эту специю, даже когда блюдо уже было на грани пересоления.

– Марла, детка, не передашь мне вон того белого порошка? – Мъегкон игриво указал на солонку.

– Сам возьмёшь, не переломишься, – откинула девушка с взъерошенными, необычайно тёмными, для иляхта, волосами.

Вставать за солью особо не хотелось, поэтому серые глаза Краба упали на соседа Марлы, сидящего напротив неё. Морщины Ръягклинга заставили самому пойти за желаемой специей.

– Старость просить не буду, а то ещё своего песка насыпет в тарелку, – прокатив колёсиками стула по полу, съязвил Мъегкон.

– Какого хера, ты, придурок?! – вылетело со стороны лестницы грозное рычание Ирмы.