Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга девятая

Но то, что сдерживало бешеных, не способно было сдержать Волка, который перепрыгнув через пламя, с молниеносного броска вспорол ряды пехотинцев. Залп из гранатомёта, даже из ручного, в непосредственной близости был невозможен, а автоматные очереди скорее злили и без того свирепую тварь, нежели могли ее остановить:

– Твою мать…

Рамирес – Ходу! Ходу! Нужно…

Кошмар – Сержант большой мальчик, справится. Хватит бегать, пора валить отсюда!

Если Рамирес привык реагировать на ситуацию, то Кошмар явно привык ее моделировать, притом под свои нужды.

Ввязываться в очередную авантюру уже не было ни сил, ни времени, и они попытались переломить ситуацию, сработав хоть и в отрыве от основной группы, тем не менее, ради всех.

Когда же они вернулись на двух, так же брошенных в лесу, хаммерах, оба воочию увидели, в какую цену это обошлось. Трупа Волка не было, а вот трупы почти всех пехотинцев, Ланселота, Кэча, Хулио и Капитана, еле живого с отрубленной рукой, валялись вокруг тех немногих, что все же смогли сдержать натиск:

– Где вы были?!

Выбежав из машины, Кошмар явно попал под горячую руку Сержанта, который уже проорал свой вопрос, ударив бойца по лицу:

– Где вы были?!!!

Немедленно вскочив на ноги, Кошмар тут же ответил и в той же манере, ударив Сержанта:

– Потом разберемся!!! А сейчас валим!

Сплюнув сгусток крови, и получив отдушину, Сержант угомонился и прокричал:

– По машинам!!!

Толкнув с плеча Кошмара, Сержант подбежал к Капитану:

– Тебя тоже касается.

Капитан – Нет! Я инфицир…

– Я тебе руку не просто так срубил. Будь ты инфицированным, уже бы обратился…

– Я знаю, ты всегда считал меня штабным дерьмом, но я, как и ты, готов умереть за свое дело. Приказ дан, и я его выполню… Время нас рассудит.

Придавив гудок, уже Рамирес позвал Сержанта:

– Пора валить, Серж!

Сержант принял правду Капитана, хоть и убежден был в своей:

– Удачи Капитан.

De Oppresso Liber…

Ответил Капитан на девиз своего подразделения уже вслед Сержанту и уже в полусознании. Может хотя бы этот факт смягчил боль от предательства его командования, что воздушной атакой разбомбили не только свору бешеных, но и остатки колоны с единственным выжившим, профилактики ради.

Бойцов так же никто не собирался отпускать живыми – ни те, что видели в них ненужных свидетелей, ни тем более те, что видели в них дичь.