Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга девятая

– Оружие у тебя на шевроне вышито дебил и это винтовка А4М1, а это что?!

– Трофейный Калаш.

– Коммунист что ли?

– Нет, ленивец.

– Че за херню ты несешь, дебил?!

– Твою хваленную винтовку после каждой кучи песка и дерьма нужно чистить, а ему похер, как и мне, считай одно целое.

– Сука, не это имелось ввиду в той брошюре… Вот что ты за человек такой, все-то у тебя через задницу.

– А что, ты как-то по-другому в сортир ходишь?

– Наизготовку, мать твою!!!

– А…?

Подкинув ему еще два магазина, Сержант добавил:

– Перед выходом свою косметичку вскроешь, а сейчас воюй с тем, что есть!

Прогнав Зверя по всему стрельбищу, Сержант подметил все его плюсы и прокричал о всех минусах:

– Вот из-за таких дебилов как ты мы во Вьетнаме на одного вьетконговца по 40 000 патронов тратили! Хоть притворись, что целишься, дебил!

На штурме здания, хоть Зверь и уложился в норматив, но и тут Сержант не упустил возможность ткнуть его носом в дерьмо:

– Теперь понятно, чем ты в Ираке занимался.

Мирняк кошмарил?! В дома вламывался, пока мы квартал за кварталом брали!

– Бомбили, ты хотел сказать…

Прижав дуло пистолета к шее Зверя, Сержант сильно надавил и прижал того к ближайшей стене в одной из комнат по пути на выход:

– Ты вообще за звезднополосатый или как? Ты уже столько наговорил, что у меня даже сомнения возникли, а наш ли ты вообще…

– Срал я на твой звезднополосатый, на красный, фиолетовый и иже с ними.

Ты сам-то откуда, мамонт ходячий? Твои уже все вымерли давно. Какой нахер флаг в век валюты. Я за Франклина Рузвельта, зеленого такого, как и ты. Вот только я не утешаю себя этим дерьмом про честь, долг, какое-то там освобождение, а просто жму на курок куда покажут. И после всего этого, не надо мне ссать в уши своей пропагандой.

Поняв все с выскочкой, Сержант убрал пистолет и поправил его:

– Не жать, а плавно давить, дебил… За мной.

Наклонности солдата в сторону наемника не сильно смутили Сержанта, так как таких было более, чем достаточно, хотя и не в столь выраженной форме, к тому же это многое прояснило, и он сбавил обороты. Неизвестность всегда пугает и всегда сильнее, чем какое-либо откровение, даже такое неприемлемое для самого Сержанта, который нигде, кроме армии себя не видел и не воспринимал, как ячейку общества.