Странствия Мелидена

Аглавина в ответ убежала с заимки в скит к Инаре. Но и там ей жить спокойно не дадут, братья же Гущины не хотят за неё вступаться, опорочила она их семью. Вот старицы и старцы и решили представить это дело на суд воеводы. Защитить Аглавину – она наша лучшая голосовщица, другой такой нет до Веттама, – и дать укорот Горбатым. Они ведь, раз нашли дорогу на полночь и через кровь переступили, и скит заболотский могут спалить, а дары боголюбивого народа ограбить. Гущины же братья сами не могут с ними бороться, так как на них сразу ляжет вина.

Уж больно сильны пришлые.

– И что ж вы предъявите? Слово Аглавины против слова братьев Горбатых? Кто еще видел это убийство в глухом лесу? Откуда о нём вообще узнали, проболтался кто-то спьяну? Так это тоже слова – как сбрехнул, так и взял обратно. Да и Ивтихан ваш блаженный был разбойник хоть куда. Говорят, Артом Горбатый снял с него кошель с большими деньгами, сразу начал строиться невесть с чего и завёл свою торговлю.

Кстати, кто-то ведь навёл Артома на Ивтихана, вы об этом подумали? Кто-то из ваших, «боголюбивых народов».

– А ты не язви, все мы грешные люди, – не сдержалась Тасья. – Кто навёл, сами разберёмся. Ты тоже, смотрю, нос сунул куда не следует. А с Горбатыми что-то надо делать. Они девку испортили, они и мужа её убили.

– Какого еще «мужа», – тут не сдержался уже Мелиден, – если жили в грехе невенчанные и скрывались где-то у болота. Зазнобу разбойника предлагаешь защищать и счёты ваши «новгородские» сводить моими «митрополичьими» руками.

Если убрать елей и оставить суть. Не считай меня за дурака, «святая душа на костылях».

– Это кто ж тебе успел наболтать такое. Поистине, полон мир злоехидных змей. А тебя самого восемнадцать лет не должны в церковь пускать, «митрополичий человек». Забыл декрет митрополита Ганимохиса от 4443-го года про покаяние наёмных смертоубивцев с поля? Многие забыли с попущения Ларса Третьего Висагетского, но декрет не отменили.

– Как бы там ни было, а всё быльём поросло, – взяв себя в руки и разом успокоившись, продолжала Тасья. – Ивтихан помер и все его дела вместе с ним. А если не обломать Горбатых здесь, на воеводском суде, не будет возврата Аглавине ни к себе на заимку, ни в Заболотье, ни к родным. Некому её защитить от Макера. Возьмёт он её в наложницы, а заимку разграбит и сожжёт. С первого раза не решился, теперь точно решится.