«Футляр времени», или Хроники одной хрени

И хотя учеба, в общем-то, давалась ему легко, аттестат пестрел и «тройками» – ведь приоритеты менялись чуть ли не каждый год. Любовь к литературе или, например, интерес к истории запросто могли смениться добровольными хождениями на факультативные занятия по физике и т.д. Но все десять лет самым нелюбимым продолжал оставаться «великий и могучий».

Для себя он объяснял это врожденной неграмотностью и своим первым и последним «колом», который получил во 2-ом классе, когда по детской невнимательности написал слово «борщ» с двумя мягкими знаками.

Такой лингвистический конфуз был усугублен еще тем, что днями позже его бабушка обнаружила в мусорном ведре разорванную пополам тетрадь с позорной оценкой, где под ней тремя печатными буквами выведено непечатное слово.

В результате, сухонькая рука педагога со стажем, держащая ремень, приложилась к филейной части, в целом послушного, внучка.

Оценка же «отлично» стояла только напротив двух учебных дисциплин: обществоведение и математика.

Выпускник Борисов рассудил субъективно просто – если математика носит название «царица наук», то обществоведение (в понимании школьника) – аналог философии, что над всеми науками.

Получалось, тут и думать нечего – поступаем на философский факультет – в постановке и достижении целей Жека, по-юношески, категоричен.

________________________//______________________________

Сейчас, лежа на комковатом матраце в грязном подвале, пожилой Борисов понимает, что жизнь, скорее, финиширует, а шансов изменить ее течение в никуда, практически, ноль.

Ясно одно, возвращение в прошлое, как ему помнится, не имеет отправной точки назад и чтобы убедиться в этом он, в скором, поедет туда, где родился и немало прожил. Да, может, все это он воспаленно выдумал, и не было на свете никакого Евгения Петровича Борисова.

Нет, все-таки, надо ехать.

________________________//______________________________

Вечер в самом разгаре. Жека с закадычными друзьями-товарищами.

Они – это Боб (он же Володя) и Мастер, которого зовут Андреем.

В украшенном воздушными шарами и плакатами, пестрящими напутственными пожеланиями выпускникам, зале, царит сентиментальный, от слез учительниц и, теперь уже бывших учениц, праздник.

За столами почти никого – кое-кто из оставшихся, после полуночи, педагогов, да несколько следящих за поведением своих чад, бдительных родителей.

Дискотека 70-ых манит своими ритмами на танцпол.