Душа акулы

Поначалу, в редко выпадавшие свободные дни, директорские заботы сжигали много времени, на купленном по случаю катере, он выходил в море, на "свидание". На первых порах пересекались на прежнем месте. Правда теперь необычная подруга сопровождала приятеля от острова практически до самой пристани. Все это время Ричард буквально перекачивал в себя энергию морской хищницы, не переставая удивляться тому с какой точностью рыбина определяла время визита. Вообще в поведении повелительницы глубин было много непонятного, но это не отталкивало и не настораживало, напротив – привлекало, особенно, то, что со временем значительно расширялось поле контакта.

Уилкерсон начинал чувствовать приближение акулы задолго до точки встречи, хотя при этом взаимодействие и устанавливалось, но существенно зависело от расстояния. Ричард даже пытался вывести зависимость расширения границы новых ощущений. Попадая под ареал акулы, каждый раз засекал время до момента встречи и по средней скорости катера и акулы, считая, что движутся навстречу по прямой, косвенно определял расстояние взаимодействия. По подсчетам после двенадцатой встречи он должен был почувствовать ее приближение, находясь на своей загородной вилле, и не просчитался. Вдохновительница впервые пришла к причалу без сопровождения, в этот день она принесла нечто большее, чем прежде. Теперь чувство связи с ней не оставляло ни на минуту, все без исключения дела пошли на редкость удачно. Ричард был доволен, но не был счастлив. Порой чудилось, что акула, каким-то чертовским образом вселилась в него, вытеснив собственную душу. Она присутствовала повсюду, и казалось, не просто подсматривала, как сыщик за подопечным, а действовала вместо него, управляя телом, и даже переиначивала мысли, не считаясь ни с чем. Это продолжалось ровно две недели, с дня как властительница океана впервые навестила его самостоятельно.

Успешно наладившиеся отношения оборвались неожиданно. Проснувшись раньше обычного, Ричард ощутил пустоту.

Он вновь становился самим собой, со всеми уж было покинувшими человеческими слабостями. Первое время Уилкерсон никак не мог избавиться от чувства общей подавленности, не успевая делать и половины того, что свободно осиливал прежде. Казалось, все вокруг почувствовали свалившуюся на него немощь и лишь ждут удобного случая, чтобы ударить в спину. Пугало буквально все, это походило на положение затравленного волка, обложенного флажками.