Колебания

Это было безостановочное производство новых биологических видов, которым суждено было стать первыми образцами новейшего людского поколения.

И руководил всей этой фабрикой животворящей материи человек по имени Тимофей Ресовский. Это был пожилой высокий мужчина, одержимый генетическими идеями. У него было добродушное располагающее к себе лицо с очаровательной улыбкой. Фанатичную приверженность генетике в нём выдавала излишняя худоба, растрёпанные в разные стороны волосы и глубокий вселенский взгляд.

Человеку, впервые видевшему Ресовского, этот взгляд казался безумным. Но параноидальный блеск его глаз был лишь завесой бескрайнего простора мыслей и идей, наполняющих голову этого гения.

Он был потомком древнего российского духовенства и «Петровских бояр», получил блестящее образование и имел большой опыт работы в послевоенных германских лабораториях, основателями которых являлись учёные группы Нильса Бора. В советской России его натаскивали ученики Николая Васильевича Кольцова, окончательно превратив в бесценного исследователя.

Ещё в молодости, изучая механизмы проявления генов, Ресовский пришёл к выводу, что единичная мутация может вызывать множественные изменения во внешнем облике организма. Эти эксперименты настолько поразили его, что талантливый парень до конца жизни определил своё место в общественной жизни и мире науки.

* * *

Лав, в сопровождении специального агента, проинструктированного Безицером, пришёл в главную лабораторию Общества и увидел Ресовского, сидящего за столом в окружении сотен пробирок, колб и сосудов, наполненных разноцветными жидкостями.

Генетик внимательно вглядывался в одну из пробирок, как будто хотел рассмотреть в голубоватой воде какую-то экзотическую амёбу.

– Добрый день, меня зовут Павел, – представился ему Лав, – я пришёл к вам от Михаэля.

Ресовский отвлёкся от разглядывания пробирки и, сжав тонкие губы, внимательно посмотрел на гостя.

– Как же, как же, помню, – услышал Лав его бархатистый голос.

 – Проходите, Павел.

Он поставил пробирку на специальную подставку и подошёл к Лаву. Взяв его за руки, он внимательно поглядел ему прямо в глаза. Лаву стало немного жутко от, как ему показалось, сумасшедшего взгляда Ресовского. Тот был выше его и смотрел на Лава немного сверху. В сочетании с безумием этот взгляд был похож на взгляд палача, предвкушающего кровавую казнь своей жертвы.