Судья

И посильнее, пожалуйста.

Дима застыл в нерешительности, но, встретив суровый взгляд Павла, ударил. Чуть сильнее. Рука Павла качнулась.

– Еще, – сказал Павел.

Дима, забывшись, со всего маху впечатал кулачок в широкую мужскую ладонь. Павел, охнув, потряс рукой.

На лице мальчика появилась тревога.

– Извините, – сказал он. – Я не хотел.

Павел посмотрел на него. «Боится, что сейчас начну его бить». Он снова почувствовал эту странную ненависть неизвестно к чему.

– Все в порядке. Молодец. Так и надо, – Павел снова подставил руку.

Дима кивнул.

– Еще! – говорил Павел, а Дима бил. – Еще удар! Сильнее! Сильнее! Молодец.

«Что я делаю?»

– Ну что, куда теперь?

Дима помрачнел. К нему вернулось привычное чувство – уныние.

– Вы-то куда?

– Я? – Павел задумался. – Домой. Куда же еще?

Он услышал чужой голос, говорящий его устами:

– Хочешь, можешь пойти со мной.

– Как? – Дима посмотрел недоверчиво. – К вам домой?

– Серьезно, – Павел взял его за руку.

Дима ничего не ответил. Они шли через подворотни, остерегаясь людных проспектов.

– Спасибо вам, – сказал Дима.

– Спасибо на хлеб не намажешь. А за что спасибо-то?

– За то, что не бьете.

Павел почувствовал холодок по спине. От неловкости он немного грубо ответил:

– Ты должен понять, Дима – в тебе есть сила.

– Вам кажется?

– Да, – соврал Павел. – Я уверен.

– Куда грязную одежду?

– На пол.

– Куда?

– В угол.

Павел подошел к зеркалу, застегивая верхнюю пуговицу красной клетчатой рубашки.

Дима стоял посреди гостиной – в чистых серых джинсах и белой футболке. Он оглядывался с детской непосредственностью. Дима не спросил Павла, откуда детские вещи, и Павел был ему благодарен.

– Садись. Сейчас будем обедать.

Смущенно бормоча, Дима сел на диван.

– Включить телевизор?

– Не, – мальчик помотал головой. – У вас есть библиотека?

– Есть.

– Можно посмотреть?

– Парень, распоряжайся в моем доме, как душе угодно.

– Ладно, – Дима с готовностью отправился искать. Павел усмехнулся.

«Что ждет его? Есть ли для него надежда?»

Его улыбка поблекла.

Павел разогрел куриный суп, вскипятил чайник. Заглянул в свою комнату. Темная вихрастая голова мелькала перед стеллажами. Дима был поглощен книжным великолепием.

«И тот был такой же».

Павел почувствовал, как ледяная игла кольнула его в сердце.

Обедали молча.