Безымянные

Террористы напали разом со всех сторон. Рав-серен в этот момент оказался в одном из пересечений коридоров. Хаим нашёл неплохое укрытие за обвалившейся бетонной плитой, где его не смогли бы сразу достать. Но и это был лишь вопрос времени. Началась перестрелка. Звуки выстрелов заполнили пространство.

Пули пролетали совсем близко, некоторые, подобно клещам, вгрызались в руки и ноги. В крови бурлил адреналин, из-за чего рав-серен не чувствовал боли. Патроны подошли к концу. Хаим отбросил пистолет в сторону. Оставалось лишь гадать, сколько боевиков он смог ликвидировать.

Хаим подумал о таворе. Сейчас автомат оказался бы очень кстати. Но он сделал своё дело и теперь лежал где-то там, среди мёртвых тел боевиков. И, когда здесь всё взлетит на воздух, тавор постигнет судьба семей фараонов: он будет навеки погребён там же, где и его хозяин.

«Пора», – подумал рав-серен, вытащил детонатор и нажал на красную кнопку.

Красная кнопка – так уж заведено.

Время остановилось. Вечность сжалась до одного мгновения, в котором ничего не происходило.

Но вскоре оно подошло к концу. И тишина навсегда покинула эти места, канула в бурлящую пучину невозвратного, но всегда остающегося в чьей-то памяти прошлого.

Землю и воздух сотряс взрыв. Затем второй. И практически одновременно третий и четвёртый. Стены туннеля задрожали и покрылись трещинами.

Уши заложило, а в ноздри ударил горячий воздух с частицами пыли и песка. Рав-серен увидел свет. Он был очень ярким и стермительно приближался. Огненный шар с невообразимой лёгкостью поднял гигантское тело военного, пронёс сквозь туннель и ударил о стену.

Хаим почувствовал, как огонь обволакивает его, как начинает плавиться кожа. Запахло горелой плотью. На мгновение стало темно и тихо. Глыба ничего не чувствовал. В это короткое мгновение не осталось ни боли, ни жара.

«Видимо, это смерть, – подумал Хаим. – А ведь не так уж и страшно…»

Мысль Хаима оборвалась, словно лопнувшая струна. Прямо над ухом раздался треск, за ним грохот.

По стенам, словно полчища маленьких паучков, во все стороны побежали трещины, образуя рисунок, похожий на паутину. С потолка сыпался песок, а затем полетели камни. Туннель обваливался.

Повинуясь инстинктам, рав-серен поднялся. Тело пронзила невыносимая боль. Он чувствовал, как обгоревшая кожа, сплавившаяся с одеждой, покрывается трещинами. На лице, шее, спине и руках выступила тёплая жидкость и обильно сочилась из образовавшихся ран.

Боль была всеобъемлющей.