Безымянные

Воспринять полёт каждой клеточкой своего тела и максимально заполнить лёгкие усиливающимися потоками воздуха. Он крутил и крутил педали. Давил на них, что было мочи, так же, как через много лет он будет давить на педаль акселератора гоночного болида. Руль велосипеда ходил из стороны в сторону, виляя то вправо, то влево.

Вдруг под переднее колесо попал камень: словно юркая домовая мышь, бросился под тонкое колесо. Оно дёрнулось и повернулось в сторону, увлекая за собой руль. Велосипед завалился на Раггиро, протащив его несколько метров по асфальту.

Испуганный Сильвио Рокка подбежал к мальчику и откинул велосипед. Наклонившись к сыну, он с удивлением обнаружил на его лице счастливую улыбку.

– Неудачи – неотъемлемая часть… Да, папа? – Раггиро звонко рассмеялся.

– Неудачи – неотъемлемая часть, – повторил Раггиро Рокка спустя двадцать один год за рулём гоночного болида, летя по трассе Формулы-1 со скоростью около трёхсот километров в час.

– Но только не в этот раз, – добавил гонщик. – Не в этот раз…

Раггиро резко повернул, пытаясь не дать автомобилю соперника обойти себя.

И сразу же дёрнул руль в обратную сторону, чтобы не вылететь из поворота. Только колёса болида послушно заскользили по влажному асфальту, как гонщик почувствовал удар. Краем глаза Раггиро успел заметить ещё один автомобиль, но было уже слишком поздно.

Пытаясь справиться с управлением, гонщик крутил руль, но машина больше не слушалась. Болид вылетел за пределы трассы, и колёса оторвались от асфальта. Раггиро вжало в сиденье.

В лицо ударили лучи солнца, и перед глазами возник камень. Тот самый, что так любит кидаться под колёса.

«Наверное, этот маленький гадёныш каким-то образом проник на трассу», – подумал Раггиро. Тут что-то сильно ударило его сначала в лоб, а затем в затылок.

«Мышь… Это вовсе не камень, а грёбаная домовая мышь. Она просто очень похожа на камень. Маленькая каменистая мышь…»

Живот и плечо пронзила резкая боль. Во рту появился привкус крови. Гонщику показалось, что салон болида заполнился ароматом одеколона, похожего на тот, что использовал его отец.

Только почему-то запах очень сильно напоминал бензин.

Дышать становилось всё тяжелее. Глаза вновь обожгли безжалостные солнечные лучи. Стало очень светло. Свет был настолько ярким, всепоглощающим, осязаемым, что Раггиро на мгновение даже показалось, что он может до него дотронуться.

Время остановилось. Окруживший гонщика свет застыл, словно не знал, что ему делать дальше.