Зеркальный бог

В уходящих лучах солнца сверкали, будто золотом, колесные спицы, крыша и двери. Вот уже стал слышен скрип колес и топот четверки вороных коней, вот карета с разбегу въехала на близкий мосток и благополучно миновала его, и вот теперь на всех парах неслась прямо к воротам имения.

Викентий Гаврилович не успел даже вскочить со стула, а карета уже стояла у деревянных ворот.

Теперь он имел возможность совсем близко рассмотреть ее. Она была темно-вишневого цвета, вся лакированная, а спицы, крыша и двери были как из чистого золота.

За оконным стеклом висела зеленая занавеска, из-за парчовых складок которой проглядывал важный мужской профиль.

С облучка спрыгнул на землю слуга-возница и почтительно распахнул дверцу кареты. Из нее вышел бородатый мужчина, одетый, несмотря на теплый весенний вечер, в богатую волчью шубу. Издали он так пронзительно глянул прямо в глаза капитану Передрягину, что тот даже вздрогнул.

Незнакомец подошел к высокому крыльцу и, не всходя на ступеньки, свысока кивнул стоящему наверху хозяину.

– Разрешите переночевать в вашем доме, – сказал он капитану.

Передрягин растерялся, ибо уже лет десять никто у него не останавливался.

– Всего одну ночь, Викентий Гаврилович, – уточнил чернобородый. – Я думаю, что не потесню вас. А вот отблагодарю – достойно.

Передрягин растерялся вконец:

– Простите, сударь, мы разве знакомы?..

– Как сказать… – усмехнулся тот.

– А у меня такое чувство, – сказал встревоженный капитан, – что мы уже где-то с вами встречались…

Незнакомец подтвердил:

– Конечно, встречались! Да вот познакомиться недосуг было.

Так что разрешите представиться – Вольнор.

Капитану отчего-то стало зябко. Поеживаясь, он уточнил:

– А – по батюшке?..

Приезжий взглянул на растерянное лицо Передрягина и добавил, снова усмехнувшись:

– А не надо ни по батюшке, ни по матушке. Только по имени…

– Ну что ж… Очень приятно-с… – пробормотал капитан. – Чего же мы тогда стоим? – и суетливо пригласил Незнакомца в дом.

Взяв с сундука в прихожей зажженный канделябр, Передрягин вошел вслед за Вольнором в гостиную и поставил свечи на стол.

Осмотрелись оба… Передрягин снова ощутил досадное чувство унижения: гостиной ведь не пользовался с зимы.

Гостя же, видимо, не обеспокоило запустение, царившее в комнате. Вольнор взял инициативу в свои руки.

– Разрешите присесть?

– Да уж извольте-с… – пробормотал хозяин.

– Отужинали? – поинтересовался гость, пытливо глядя в глаза капитана.