Зеркальный бог

Голос Передрягина предательски задрожал:

– Э-э-э… Совсем недавно, – пробормотал он. – А повар… уже спит… Вот каналья!.. Хотя, если вы голодны, то я разбужу… Правда, совсем не знаю, какие запасы на кухне… Меня другие дела интересуют… Военное искусство, например… Или философия…

Капитан вконец сконфузился. Он так стыдился обнаружить перед кем-либо свою нищету!

– Все это – ерунда! – доброжелательно рассмеялся Вольнор. – Это я спросил к тому, чтобы пригласить вас поужинать со мной.

Он щелкнул пальцами, сверкнувши драгоценными перстнями.

Не успел Передрягин и глазом моргнуть, как на огромном обеденном столе, словно на скатерти-самобранке, появились такие блюда и закуски, которых бедный капитан отроду не видывал, несмотря на большой опыт интенданта, а уж попробовать и вовсе возможности не было. Упомяну лишь о некоторых напитках, которых сегодня, увы, не хватает на нашем столе. Вино Бургонское, водка с клюквой на меду… еще вино кинарское, мальвазия… затем – вино греческое, венгерское белое… потом – красное рейнское, а дальше язык… у меня… за-а-ап-летается, и нету слов… говорить боле.

Когда Викентий Гаврилович все это увидел, – едва со стула не свалился. Но чтоб не показаться неучтивым в глазах богатого гостя, Передрягин ухватился за край атласной скатерти, которой у него отродясь не было, с трудом удержался за столом, икнул и спросил Вольнора:

– Ваша светлость, как это все понять?..

– А чего понимать? – весело спросил Вольнор. – Пейте да угощайтесь! И ни в чем себе не отказывайте.

И стали они ужинать, вернее ел и пил только один Викентий Гаврилович. Он решил, пусть даже лопнет, но отведает все блюда и напитки. Гость же лишь, с разрешения хозяина, дымил сигарой да с интересом наблюдал за отставным капитаном, который быстро опустошал тарелку за тарелкой.

После пятой или седьмой рюмки страх Передрягина испарился, волненье прошло, и он, закурив предложенную сигару, стал расспрашивать гостя: кто он и что делает в этих краях.

– Путешествую, – односложно ответил гость.

– Хорошее это занятие – путешествия!.. – завистливо вздохнул Викентий Гаврилович. – Веселое и беспечное.

– Не скажите, милейший, – возразил ему Вольнор. – Скучное это дело: мотаться по всему свету… Везде одно и то же… За тысячу лет – ничего принципиально нового! Я имею в виду человеческие отношения. Вот поэтому-то и стал я с некоторых пор забираться в сны к людям. Авось, там не заскучаю!..