Убоище, или Похищение Европы

Или какую-нибудь пэтэушницу пригрейте! Так она, кроме разных болезней, ничего вам путного не принесёт. Понимаете, о чём говорю?..

– Ладно-ладно! – примирительно ответил он. – Не выдрючивайся!.. Про печёнку не забыла?!..

– Помню! Лучше свою поберегите.

Найдя несколько целлофановых пакетов, Катя положила их в хозяйственную сумку и вышла из кухни.

– Ну, Катька! Ну, и стерва!.. – сказал он ей вслед, тяжело дыша. – А ведь кто-то ж тебя пользует, ядрёна молотилка!

На плите засвистел чайник. Пётр Иванович бросился выключить газовую конфорку.

Он вышел на цыпочках в коридор и, кряхтя, лёг навзничь, с живым интересом заглядывая в дверную щель над полом…

…Ровно в восемь Катя вбежала в двери мясокомбината.

У «вертушки» стоял охранник по кличке «Студень» – молодой детина, с расплывшимся от сытости лицом. Увидев Катю, он заслонил собой вход:

– Куда, Сухарева? Опоздание на три минуты!

Катя попыталась протиснуться сквозь «вертушку», но Студень не пускал, вовсю наслаждаясь своей властью.

– Сказал же, не пущу!.. – и тихо на ухо добавил: – Платить будем?..

Катя не ответила. Студень это воспринял, как согласие.

– Мы на десять минут, Серёга… – Сказал он напарнику, криво усмехнувшись. – По-быстрому «акт» составим… Взяла моду опаздывать… А может, ты специально опаздываешь, чтобы мне удовольствие доставить?.. – с усмешкой спросил он её.

– Гад… – ответила Катя.

По всей видимости, не в первый раз шла она за ним в «Комнату отдыха».

Второй охранник похотливо посмотрел им вслед…

…«Убойный цех» мясокомбината был страшным местом.

Проплывавших над цехом, привязанных цепью за заднюю ногу, ещё живых бычков, с безумными глазами, хватал за рога здоровый мужик и сильным ударом пневмопистолета обездвиживал их тела, чтобы те потеряли чувствительность. А уж затем другой мужик с острым ножищем, как секирой, чиркал артерию возле горла, и кровь с ударами сердца выбрасывалась в широкие канавки в полу.

Животные брыкались и громко кричали.

Но чем больше крови уходило из бычьего тела, тем чище было мясо умирающих животных, превращённых в говяжьи туши.

Катя работала на разделке – привычно орудуя электропилой, она отрезала говяжьи головы и ноги. Её кожаный фартук был обильно залит кровью…

…В конце рабочего дня, в кабинках под душем стояли обнажённые работницы – молодые и старые. На их усталых лицах не было радости.