Грация и Абсолют

«Старшина милиции!» – открытие тотчас окунуло в незабываемые хлопоты, которыми он в минувшем году обременил охранителей правопорядка.

В мозгу нарисовалось: тётка капнула, что приехал спекулянт с севера, и легавые заспешили подержать его за кисет. Обманувшись относительно ожидаемой суммы, они выразят ему разочарование – вдохновенно по-садистски. Они будут измываться над ним с тем, дабы он через них подал весть дружкам и те выкупили бы его.

У малого тело разверзло все поры, окатываясь свежим потом. Выпитая водка обострила импульсивность.

Меж тем дверь наподдали ещё разок, но, видать, сочли излишним обивать носки новых сапог: вой ветра рассёкся сухим хлопком выстрела, негромким на шумовом фоне проходящего поезда.

– Сделаю решето из филё-о-нок!!!

Его кинуло к окну, у которого стоял стол: выбить раму, выпрыгнуть – но они обогнут домик и либо успеют сцапать, либо подстрелят. В дверь пальнули в упор – удар выстрела продолжился мгновенным свистом пули и острым стуком, с каким она въелась в стену.

– Сейчас… – он бросился в угол сбоку от двери, где стояли мотыги, и, уже не думая, но слушаясь кого-то в себе, выбрал тяпку, чей черен был короче и позволял размахнуться. Держа его правой, протянул левую руку:

– Открываю! – выдернул ключ из замка и плотно сжал черенок обеими руками.

Дверь распахнулась – входил милиционер. Прикрываемый дверью Виктор отклонился вправо до полу, занося в сторону мотыгу. Вошедший сделал шаг, и в миг, когда он поворачивал голову, осматриваясь, Можов резко распрямился, в развороте рубнул его снизу под шапку.

Заточенный край тяпки проник в крыло носа и надбровную дугу, разрезав глаз, пистолет упал на пол: в дверной проём падали лунные лучи, и на рукоятке блеснула пятиконечная звезда.

Виктор схватил оружие и, в то время как раненый оседал и скрючивался, взглянул в дверной проём. Старшина, что стоял у крыльца, уже вырвал пистолет из кобуры и вскидывал его – Можов дважды нажал на спуск. Фигура сотряслась с какой-то стремительностью и грянулась оземь.

В ту же секунду раненый в домике вдруг обхватил малого за ноги, едва не опрокинув. Виктор вжал ствол ему в спину ниже воротника шинели, выпустил две пули.

Теперь он видел женщину, которая держалась за голову, пятилась и припустила к калитке. Он чуть не выстрелил – то ли показалось, она уже далековато: не попасть, то ли ещё что-то не дало; он помчался и, настигнув в проулке, вывернув ей руку, привёл назад во времянку.