Грация и Абсолют

Хотелось запереть домик, но у крыльца на виду всё равно красовался второй. Застыл на земле, подогнув ноги и вывернув руку ладонью вверх. Проблеснул месяц, и на этот момент Можов предпочёл бы стать близоруким: лицо лежащего было погружено в ямку, полную крови. Недоверчиво следя за трупом, парень с чемоданом описал большое полукружье и лишь тогда побежал.

22

Вокзал почти несомненно означал ловушку: кто-то запомнит и подсобит розыску… Он обежал стороной перрон и, подныривая под стоящие составы, добрался до пути, по которому нешибко катил товарняк.

Виктор понёсся по гравию, и нагрузка на мышцы, кажется, превысила давление на нервы. Он изловчился забросить чемодан на тормозную площадку цистерны, ухватился за поручни и взобрался сам. Себе он оставлял только желание удаляться и побыстрее, а вопрос «куда?» уступил обстоятельствам. Это великодушие было вознаграждено тем, что состав заметно увеличил скорость.

Малый поставил целью съёжиться так, чтобы чемодан заслонял его от ветра, меж тем как все мысли и чувства знали сейчас единственных благодетелей: меховую куртку и шапку из ондатры.

Он упустил из виду засечь время, когда началась поездка и, поддерживаемый стуком колёс, глядя на проплывающие огни, полагал, что уже многие часы спасается упорным холодом духа от расточительно горячащего страха.

Огни стали множиться и тесниться, поезд сбавлял ход, и Виктор, до того как тело в окоченении скатилось бы под колёса, сбросил чемодан и сумел соскочить на щебёнку.

Пришлось потоптаться и поплясать на месте, прежде чем ноги запросили рывка и махом взяли около километра до станции.

Часовая стрелка приближалась к пяти утра, станция называлась Сальск, и на первом пути притормаживала электричка. Через несколько путей стояла другая, создавая вопрос: которая не увезёт назад и, во-вторых, раньше отбудет?

Он побежал с бабами, желавшими сесть на более удалённую электричку, и перенял у них в кутерьме – на Батайск. Это подходило.

Пришлось рискнуть на безбилетный проезд, чтобы не показываться у билетной кассы, где его могли запомнить.

Он страдал от скромной скорости электрички, теснимый к стене соседом по скамье, и его мучило насмешливое и неоспоримое: пощадил – а она погубит! Он повторял про себя вывод, как заклинание, в детской надежде, что благодаря этому – не сбудется.

А вывод-то находил подтверждение: кассиры Сальска пытали взглядами лица, что возникали перед окошечком.