Солнце больше солнца

Самарское правительство». Растёт Народная армия КомУча, сказал штабс-капитан, его отряд вошёл в её состав.

Фельдшер, у которого не изменилось грустное выражение лица, обратился к Маркелу и Илье, словно утешая их:

– Большевики украли у революции красный цвет, поэтому КомУч, им наперекор, поднял Красное знамя.

– Красное? – вырвалось у Маркела, помнившего, что ему разъяснил про красный цвет Москанин. – Большевики хотят, чтобы красный цвет уважали и любили! Это знак борьбы за права рабочих и всех бедняков!

– КомУч узаконил для рабочих восьмичасовой рабочий день, – сказал штабс-капитан Тавлеев.

 – А бедняков большевики натравливают на зажиточных односельчан, раскалывают крестьянство. Они стремятся вообще раздробить весь народ. Поступают по правилу, которое отличает всех поработителей: разделяй и властвуй!

«Был бы тут Лев Павлович, он дал бы тебе такой умный ответ, что тебе крыть было бы нечем», – подумал убеждённо Маркел, спросил:

– А какие у вас идеи для будущего, если взять науку?

– Взять науку… – повторил фельдшер, не без некоторого удивления.

– Я стал эсером, когда окончил юнкерское училище и служил в полку, поэтому полагают, что я, прежде всего, думаю о военных нуждах, – сказал штабс-капитан. – Но это не так. О науке я заявляю, что она как можно скорее должна дать народу передовую медицину! – и он взглянул на фельдшера, который не преминул кивнуть. – Наука, – продолжил Тавлеев, обращаясь к Маркелу, – должна служить прогрессу созидания. Я тебе объясню, что это такое.

У нас в стране нет дорог, мало элеваторов, паровых мельниц, неразвита культура хозяйства, мы не производим автомобили. И ещё многого нам не хватает. Прогресс должен дать нам всё это.

– И великие силы мирового могущества? – с суровым видом спросил Маркел.

Офицер, фельдшер и писарь улыбнулись.

– Об этом не беспокойся, – сказал Тавлеев. – Прогресс сделает Россию, при её населении и природных богатствах, одной из самых могучих держав мира. Прежде всего, она будет кладовой продовольствия.

Маркел понял, что эти люди, которые, конечно, считают себя очень умными, которые столько наговорили ему о справедливости их дела, не знают об идеях, ради каких борется Москанин. «Не знают и не хотят знать, и поэтому они ему смертельные враги», – объяснил себе Маркел.

Он обратился к штабс-капитану:

– Мы можем овцу зарезать, хорошо бы, если б вы за неё заплатили.

Тавлеев велел писарю, исполнявшему и обязанности казначея, выдать деньги.