Солнце больше солнца

Маркел и Илья вернулись в кухню, где Мария стирала бельё, а Михаил сидел на лавке. Он спросил парней:

– Ну, поняли, что нельзя не воевать?

– А то нет? Чтобы за народ и не встать! – произнёс Илья с тем видом истовой готовности, с каким ответил Москанину: «Получил – надо и послужить!»

Маркел прошёл к полке, взял нож. Илья сказал Михаилу:

– Овечку будем решать. Поджаришь офицеру почки? Наш хозяин любил.

– Наш не увлекается. Что он любит, так пирожки с морковью, – и солдат спросил Марию: – Морковь с прошлого года осталась?

Мария, прежде чем ответить, поймала взгляд Обреева и кивнула:

– Осталась.

22

По небу вытянулись полосами серые тучи, утреннего солнца они не заслоняли, оно жгло всё острее. В воздухе над двором гудели слепни, липли к лошадям в конюшне, те взмахивали хвостами, ударяли копытами в доски пола.

Накануне Илья привёз из леса две берёзки, обрубив с них ветви, и сейчас вышедший во двор штабс-капитан позвал писаря:

– Сосновин! Размяться не хотите?

Они положили ствол берёзы на козлы.

Маркел только что вычистил хлев и стоял в дверном проёме, уперев руку в бок, Илья обстругивал новый черен для навозных вил – на днях надо будет вывозить навоз на поля.

Вдали над улицей поднялась пыль, донеслись шум, голоса, и вскоре двор оказался полон конников, въехала телега. Штабс-капитан, который оставил пилу и надел рубаху защитного цвета, подошёл к телеге, в ней лежал кто-то.

Штабс-капитану доложили:

– Подозрение, что он убил наших товарищей в Бузулуке!

Несколько солдат запустили руки в телегу, выволокли из неё мужчину со связанными за спиной руками, одетого в потрёпанный грязный пиджак. Пока его выволакивали, он издавал стоны.

– Цел и невредим, – доложил о нём солдат, взволнованно глядящий, лопоухий, едва ли не подросток. – Не захотел сидя ехать, лежал всю дорогу.

У мужчины было бритое не далее, как вчера, сытое лицо, он глядел на офицера горестными глазами.

– Никого нигде я не убивал! Я в команде, которая фураж заготовляет, – произнёс звучным голосом.

С Тавлеевым переглянулся статный, постарше других, военный, двинул головой в сторону: они отошли шагов на десять. Военный, который был не носившим погоны подпоручиком и командовал конной разведкой, отчитался, где побывали он и его ребята.