Планета безумцев

Надо же попасться на такую дешевую обманку! Пожалела мышка кошку! Репортер года, блестящий Дэниел Рочерс, проникся сочувствием к жалкому репортеришке Хаткинсу. А тот – тайный миллионер, каждый день обедающий в «Кривых зеркалах» и играющий от скуки в психологические игры с перевоплощениями. Да еще к тому же доморощенный душевед, который решил помочь несчастному Дэнни вернуть утерянную любовь! Тьфу, какая гадость!

– Ну, хорошо, – твердо сказал он. – Как хотите. Я начну с главного. А к этому вернемся потом…

– Ни черта мы не вернемся! – отчеканил я.

Он снял очки и улыбнулся:

– Вы не правы, Дэн. Я не миллионер и не такой идиот, каким вы меня представляете. А вот насчет перевоплощений вы угадали… – Он неторопливо протирал очки и теперь не смотрел на меня. – Я – не тот, за кого себя выдаю. И еще я умею читать мысли и получать информацию о любом человеке. И хотел вам это продемонстрировать на примере знания ваших отношений с Шарлоттой Ньюмен. Но если вам не нужны демонстрации…

Он действительно как будто прочел мои мысли! Но я не верил ни одному его слову, слишком часто я слышал подобные заверения.

И все они лезут в редакцию давать интервью.

Неожиданно для себя я потерял нить разговора. И поэтому откинулся на спинку стула и закурил. О чем мы говорим? – спросил я себя.

И зачем я здесь? А, понял! Тихий невротик Томас Хаткинс, жестоко страдающий комплексом неполноценности, в период ремиссии тратит последние деньги на посещение фешенебельного ресторана и вправляет там мозги очеред-ному лоху.

«Вы ошибались насчет меня, мистер. Жестоко ошибались. Я – не тот, а другой. Я – лучше всех. Читаю мысли, и все такое.

И если надо, я могу…»

Я бросил сигарету в тарелку и встал:

– Было очень приятно познакомиться, мистер Хаткинс. Узнать вас, так сказать, в иной ипостаси. Надеюсь, что завтра вам станет лучше, то есть хуже. То есть я хотел сказать, что вы станете самим собой.

А пока разрешите откланяться. Спасибо за ужин. Кстати, сколько я вам должен?

Я достал бумажник и с вежливой улыбкой застыл в ожидании ответа.

Томас Хаткинс не ответил на вопрос. Он сказал другое:

– Я гений, сынок…

Я вздрогнул при этих словах так, как будто меня хлестнули кнутом по спине.

– Ты потом, может быть, поймешь это. А может быть, и нет.

Поэтому я тебе это сам говорю, поверь своему отцу и запомни.