«Хороший немец – мертвый немец». Чужая война

– Хорошо, собирай своих людей и восстанавливай порядок, – приказал обер-лейтенант. – А я побежал дальше, надо и в другие взводы наведаться, посмотреть, как там.

Он скрылся в темноте, а благодарный Загель бросился поднимать Макса:

– Как вы, герр лейтенант, не ранены? Что-то больно бледные…

Макс покачал головой – нет, не ранен, а про себя подумал: «Будешь тут бледным, когда тебя чуть не убили. Причем свои же, русские. И он только что человека застрелил. Впервые в своей жизни…»

– Все нормально, – повторил Макс, поднимаясь.

 – А вот вам надо в госпиталь. У вас кровь течет по лицу…

– Потом, после боя, – отмахнулся Загель. – Сначала нужно порядок навести… Разрешите, герр лейтенант?

И стал отдавать приказы, и Макс получил небольшую передышку. Тяжело опустился на ящик, достал из кармана брюк мятую пачку сигарет, нервно закурил. Вот ведь попал, бог знает куда провалился, да еще приходится воевать со своими. Прямо как кино, только, похоже, этот фильм нельзя остановить и перемотать назад. И поставить на паузу, чтобы пойти на кухню и сварить себе кофе.

Макс плотно закрыл глаза и стал повторять, как заклинание: «Я сплю, этого ничего нет и быть не может…» Но через минуту понял – бесполезно, война никуда не делась, более того – постоянно напоминала о себе. Взрывы стали ближе, перестрелка усилилась…

Очередная волна атакующих навалилась на окопы, и почти к самым ногам Макса упала граната. Он даже не успел испугаться, просто подумал: «Все, кажется, отвоевался». Грохнул взрыв, его бросило на дно, завалило землей.

Макс сначала ничего не почувствовал, не было даже боли, но потом какая-то черная, вязкая темнота нахлынула на него, и он потерял сознание.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно, какими-то толчками. Сначала Макс услышал голоса, попытался приоткрыть один глаз и посмотреть, кто же находится рядом. Увиденное его не обрадовало – возле кровати стояли двое, и оба – в серо-зеленой немецкой форме. Они что-то живо обсуждали. Так, кошмар, кажется, продолжается…

А ведь была у него смутная надежда, что все, что с ним случилось, – наваждение, морок, галлюцинация.

Макс согласился бы даже на «белочку», лишь бы очутиться снова в своем времени и в своем доме. Впрочем, откуда было «белочке» взяться, если он человек почти непьющий и ничего крепче пива обычно не употребляет? Максимум, что может себе позволить, – пара бокалов сухого вина. От водки и других серьезных напитков у него сразу начиналась жуткая головная боль.