«Хороший немец – мертвый немец». Чужая война

Прямо как сейчас…

Макс постарался прислушаться к тому, что говорили. Первый мужчина (очевидно, врач) докладывал второму:

– У лейтенанта Штауфа сильная контузия, но серьезных ранений, кажется, нет.

– Повезло Петеру, – констатировал второй, высокий, седоватый мужчина с жестким, властным лицом, – русская граната прямо у его ног взорвалась. Двоих покалечило, а он практически цел и невредим.

– Зато контужен, – напомнил врач.

– Несмертельно, – отмахнулся седой. – Подумаешь, контузия! Через пару дней оклемается.

Меня сколько раз контузило, и ничего, живой!

Макс попытался приподняться, но голову пронзила дикая боль, и он со стоном повалился обратно на подушку.

Заметив, что пациент очнулся, врач наклонился и спросил:

– Ну, как вы себя чувствуете?

– Пить! – чуть слышно попросил Макс.

Доктор сделал знак, и немолодая костлявая медсестра подала кружку с водой. Макс благодарно кивнул и припал к краю. Ничего вкуснее, кажется, он в своей жизни никогда не пил, хотя это была самая обыкновенная вода.

Врач подождал, пока пациент утолит жажду, и произнес:

– Мне нужно вас обследовать…

И быстрыми, точными движениями проверил его реакцию, зрачки, осмотрел голову, потом с удовлетворением сказал:

– Так и есть – контузия, но, кажется, ничего больше. Полежит немного в госпитале, поправится – и обратно, на передовую.

Седоватый нагнулся к кровати, и Макс заметил у него на плече серебряный витой погон. Значит, майор вермахта.

– Видишь, Петер, не зря говорили, что ты у нас везунчик, – улыбнулся офицер.

 – Из взвода больше половины людей погибло, а ты, можно сказать, ерундой отделался. Мне обер-лейтенант Нейман доложил о твоем подвиге – как ты фельдфебеля Загеля спас. Проявил хладнокровие, выдержку, застрелил того русского… Я, кстати, видел его – настоящий великан! Просто чудо, что ты с ним справился. Нейман просит представить тебя к награде, и я, пожалуй, подам рапорт – такие дела надо поощрять. Буду просить о награждении тебя Железным крестом.

Макс не знал, что отвечать. Он уже понял, что находится в немецком госпитале, но почему, зачем? И кто этот майор?

Тот, кстати, внимательно посмотрел на него:

– Что с тобой, Петер? Ты будто меня не узнаешь…

– Никак нет, э… господин… майор, – с трудом выдавил из себя Макс.

Врач тут же наклонился к нему:

– Скажите, что вы помните последнее?

– Ну, была атака, – начал перечислять Макс, – русские прорвались на правом фланге.