Гарики предпоследние

193

Давно томят меня туманные

соображения о том,

что все иллюзии гуманные

смешными кажутся потом.

194

Когда б достало мне отваги

сказать мораль на все века,

сказал бы я: продажа шпаги

немедля тупит сталь клинка.

195

Природы пышное убранство

свидетельствует непреложно,

что наше мелкое засранство

ей безразлично и ничтожно.

196

Страх бывает овечий и волчий:

овцы блеют и жмутся гуртом,

волчий страх переносится молча

и становится злобой потом.

197

Прекрасна образованная зрелость,

однако же по прихоти небес

невежество, фантазия и смелость

родили много более чудес.

198

Сценарист, режиссёр и диспетчер,

Бог жестокого полон азарта,

и лишь выдохшись жизни под вечер,

мы свободны, как битая карта.

199

При Творце с его замашками,

как бы милостив Он не был,

мир однажды вверх тормашками

всё равно взлетит на небо.

200

Одни летят Венеру посмотреть,

другие завтра с истиной сольются.

На игры наши молча смотрит смерть

и прочие летающие блюдца.

201

Чувствую угрюмое томление,

глядя, как устроен белый свет:

ведь и мы – природное явление:

чуть помельтешили – и привет.

202

Мне любезен и близок порядок,

чередующий пламя и лёд:

у души за подъёмом – упадок,

за последним упадком – полёт.

203

Киснет вялое жизни течение —

смесь докуки, привычки и долга,

но и смерть – не ахти приключение,

ибо это всерьёз и надолго.

204

В череде огорчений и радостей

дни земные ничуть не постылы,

только вид человеческих слабостей

отнимает последние силы.

205

В духе есть соединённости,

неразрывные в их парности —

как весёлость одарённости

и уныние бездарности.

206

Крупного не жажду ничего,

я земное мелкое творение,

из явлений духа моего

мне всего милей пищеварение.

207

Так он мыслить умел глубоко,

что от мудрой его правоты

кисло в женской груди молоко

и бумажные вяли цветы.

208

Умом хотя совсем не Соломоны,

однако же нисколько не калеки,

балбесы, обормоты, охламоны —

отменные бывают человеки.

209

Шалопай, вертопрах и повеса,

когда в игры уже отыграли,

для утехи душевного беса

учат юных уму и морали.

210

Битвы и баталии мои

спутаны концами и началами,

самые жестокие бои

были у меня с однополчанами.