Проснись в Атлантиде. Сон

Трава впивалась в руку, разрезая кожу до крови. Но всё же ему удалось вытащить себя из ямы. Он выбился из сил на столько, что долго лежал в жидкой болотной массе, слушая, как ухает в висках кровь, и не мог отдышаться. Он даже не замечал, как вода проникает через воротник, стекая грязными струями по спине.

Наконец отдышавшись, он поднялся. Ноги дрожали, руки судорожно продолжали сжимать жердь, а в голове занозой засела предательская мысль, повернуть назад. Только врождённое упрямство, и самолюбие не позволили этого сделать.

Не хотелось сознаться самому себе в слабоволии.

Он ещё долго брел, едва удерживая равновесие на зыбких кочках. Падал, теряя под ногами опору, но неизменно вытаскивал своё измождённое тело, продолжая идти. Наконец, когда его нога ступила на твёрдую землю, он долго стоял, приводя в порядок дыхание и сердцебиение. А когда вышел на лесную опушку, упал в траву. Усталость была дикая. Но мысль, что он не сдался, выдержал этот путь, остался жив, билась в висках, окрыляя и наполняя грудь гордостью за себя.

Сколько так провалялся, он сказать не мог. Но когда встал, был готов идти, хоть ослаб на столько, что его слегка покачивало. Ноги предательски тряслись, а голова кружилась. Он осмотрел опушку, в поисках тропинки. Но не нашёл даже намёка на неё. Пришлось опять ориентироваться по карте, наметить маршрут. Не придумав ничего лучшего, Тимофей напролом вошел в чащу.

Оказалось, что по бурелому идти было не на много легче, чем по болоту, а так как обойти препятствие не представлялось возможным, приходилось терять последние силы.

Впрочем, идти предстояло не долго, близился вечер. И как бы Тимофею не хотелось до темна, найти деревню, ночевать, все равно предстояло в лесу.

Не без труда, но ему всё-таки удалось найти подходящую поляну для ночлега. Благо с дровами проблем не было.

Кое-как собрав топлива на ночь, он разжёг огонь и, будучи уже полностью обессиленным, лёг спать, даже не поужинав. Усталость была такой, что он улёгся, не обращая внимания на промокшую насквозь одежду.

Тимофей то и дело поворачивался, подставляя огню то один бок, то другой. Одежда парила, высыхая и согревая продрогшее тело. Стемнело довольно быстро. Тайга наполнялась ночными звуками. Вот прокричала сова, собираясь на ночную охоту. А вот её потенциальные жертвы – мыши, устроили возню, неподалеку от Тимофеева ложа. Всё это Тимофей воспринимал совершенно отстранённо. Огонь отгонит зверя.