Преступление в Гранд-опера. Том второй. Шуба из Сибири

Нуантэль, пришедший в клуб для того, чтобы его ум немного отдохнул, несмотря на этот живописный разговор не смог отмахнуться от серьёзных размышлений над письмом Ласко. И всё же, чтобы отвлечься, он положил его в карман, решив вернуться к нему попозже.

– Давай, мой мальчик, – кричал Тревиль Лолифу, склонившемуся над бильярдным столом, – попробуй сосредоточиться и быть хладнокровным. Удар невероятно прост и лёгок. Возьми немного левее в мою сторону… и помягче, пожалуйста.

– Скажите мне, Лолиф, – внезапно спросил Пребор, – правда ли то, о чём мне рассказали… что эту плохонькую актрису, которая убила д’Орсо, собираются освободить?

Вопрос был брошен Пребором непосредственно в тот момент, когда противник наносил удар после долгого прицеливания, удар, который должен был принести ему победу и солидную прибыль.

И этот вопрос так глубоко затронул сердце Лолифа, что его биток даже не дотронулся до красного шара. Страсть репортёра заставила дрогнуть руку игрока, которая постыдно промахнулась в самой элементарной позиции карамболя.

Эта глупая ошибка спровоцировала бурю шумных восклицаний на галерее, но Пребор спокойно и молча позволил спорщикам выражать свои эмоции, и тут же очередью из трёх простеньких ударов набрал свои тридцать три очка.

– Чёрт возьми! – воскликнул полковник, бешеным взглядом смотря на несчастного Лолифа, – Вы что, сделали это нарочно? Следовало бы меня предупредить заранее, что вы чувствительны, как женщина, и я не потерял бы сорок франков.

– Лолиф сыграл, как извозчик, – кричал Тревиль, – но Пребор не имел права задавать ему вопрос под удар.

Так нельзя делать.

– Ещё бы… если бы он только и делал, что говорил со мной, – жалко шептал побеждённый Пребором Лолиф, – это пустяк… но задавать подобный вопрос… мне… тому, кто знаком с делом Меркантур в мельчайших деталях и кто прекрасно знает, что никто не собирается выпускать подозреваемую в убийстве…

– Нет, это не правильно, – сказал лейтенант. – И, при честном судействе, все должны согласиться, что эта часть партии должна быть аннулирована.

– А я возражаю, – воскликнул Верпель, который держал пари на Пребора. – В правилах бильярда не записано, что в него играют немые. Сиголен, мой дорогой, вы мне должны двадцать луидоров!

– Здесь идёт речь не о правиле, а о том, чтобы решить, позволено ли беспокоить игрока в момент, когда он наносит свой удар. Если ему задать вопрос в момент нанесения удара по той теме, которой он жгуче интересуется, это равносильно толчку по руке.