Суицид

Еще какие-то недели назад, вспоминая о пятистах долларах, Егор тешил себя мыслью, что Макс просто-напросто «забудет» про долг, каким бы безумным это не казалось. Макс всегда был чуточку ненормальным. Почему бы ни представить себе нечто подобное? Просто будет молчать до бесконечности, надеясь, что Егор сам принесет деньги в один прекрасный солнечный день.

Как оказалось, Егор поспешил с благими фантазиями. Обнаружив Макса в одиночестве, он слегка успокоился. Но лишь чуть-чуть. Отсутствие нежелательных личностей не означало, что их вообще нет на горизонте.

Или что Макс не собирается сам обнаружить таковых в скором времени.

– У меня к тебе дело, – прошептал Максим.

– Да, – Егор кивнул, глядя под ноги. – Я понимаю.

Конечно, ему и в голову не приходило, что речь может пойти о чем-то, не имеющем отношения к долгу. Макс молчал, и он поспешил сказать:

– Ты бы подождал. У меня скоро будут деньги. Я отдам. Очень скоро.

Правда заключалась в том, что в ближайшее время он не смог бы отдать долг и значительно меньший.

Осознание этого привносило в голос волнение и мешало уверенности. Именно уверенность в себе могла убедить Макса подождать еще.

– Егор.

Сказано это было таким тоном, что приятель остановился и растерянно посмотрел на Макса. Тот, казалось, сжался прежде, чем произнести следующие слова. Егор непроизвольно оглянулся, будто человек в пределах видимости мог заодно их услышать.

Частные дома отделялись высокими заборами, из окон двое подростков были не видны.

С одной стороны за домами возвышались пятиэтажки, но расстояние было приличным, чтобы что-то рассмотреть. Единственное место, откуда их могли наблюдать, это окна торца школы. На втором этаже – кабинет химии, столовая. На первом – окна помещения, где проводились «труды», кабинет директора. Однако расстояние более чем в полсотни метров вряд ли позволит рассмотреть черты их лиц. Если же присесть на трубу, повернувшись к школе спиной, они вообще не привлекут внимания.

– Ты хочешь, чтобы твой долг исчез?

Егор тупо посмотрел на приятеля, улыбнулся, глупо и медленно, не зная, убрать улыбку или улыбнуться еще шире.

Снова помрачнел. Снова улыбнулся. На этот раз с явной опаской. Он не любил подвохов, но Макс не очень-то напоминал человека с подобным чувством юмора. Особенно сейчас.

– Я… – слова не давались ему. – Что?

Макс сжался еще заметнее.

– Я говорю, что простил бы тебе весь долг. Но для этого ты должен кое-что сделать.