Суицид

Егор рывком поднялся с трубы, но прохаживаться туда-сюда просто не решился. Казалось, отойди он в сторону, и Макс передумает, возьмет свои слова обратно. Простил бы долг! У Егора вскружилась голова. При этом он не оторвался от земли – все-таки приятель заикнулся о какой-то услуге. За этим скрывалось что-то нехорошее. Словно красивая, приятно пахнущая коробочка, из которой вот-вот выскочит чертик.

Что это за услуга такая, за которую можно простить пятьсот долларов?

Егор не вчера родился и понимал, что все не так просто.

Мгновенная радость поблекла, пауза стала пощипывать нервы. Он вопросительно глянул на приятеля, боясь задать вопрос, точно это плохая примета.

Наконец, Макс просипел:

– Я прощаю тебе долг… если ты… сможешь убить меня.

Его лицо будто замерзло, и Егор превратился в восковую фигуру из музея мадам Тюссо. Лишь блеск глаз выдавал прежнее течение жизни.

Он не поверил тому, что услышал. Это напоминало дурную шутку, самую неудачную шутку со времен появления людей на этой земле.

Казалось, сейчас Макс рассмеется, подскочит с трубы, похлопает Егора по плечу, попросит извинить его и, не прекращая улыбаться, назовет крайнюю дату, когда он ждет возвращения долга. Возможно, добавит, что у Егора появятся проблемы, если он снова затянет с обещанием. Это выглядело бы куда реальнее, нежели эта скрюченная поза и смысл, что несли в себе эти слова.

Губы Егора растянулись в испуганно-растерянной улыбке.

– Что?

– Если ты пообещаешь убить меня… тебе не надо искать пятьсот долларов.

Пауза. Егор промямлил:

– Убить…тебя?

– Да, – Макс произнес это до ужаса равнодушно.

– Тебя? Э-э… Это такая шутка?

Макс покачал головой.

– Нет, не шутка. Я предлагаю тебе сделку. Тебе негде взять пятьсот долларов? Так? – Макс не знал об этом, не мог быть уверен, он просто хотел, чтобы это оказалось так.

Как под гипнозом Егор покачал головой.

– Вот видишь. Их негде взять. Я прошу то, что будет стоить тебе эту сумму.

То, что я прошу, ты вполне можешь сделать, это не деньги найти. Разве нет?

Егор отступил на шаг. Казалось, от приятеля исходил жар костра, и находиться рядом стало невмоготу.

– Ты рехнулся? – он ощупывал фигуру Макса взглядом, как если бы от безумия на теле бывают какие-нибудь следы. – Нет, ты точно рехнулся!

– Тебя это не должно беспокоить. Ты должен думать о своем долге. Поможешь мне, и у тебя исчезнет эта проблема.