Выжившие хотят спать

С каждой минутой тускнело неприятие того крайнего варианта, на который Анна могла рассчитывать.

Как ни странно, страх и горечь от того, как блекнет в ее глазах факт смерти мужа, породили последний всплеск упрямства: Анна пошла прочь, отгоняя все здравые мысли. Она шла, будто толкала сама себя, но преодолела всего пару кварталов. Жить хотелось сильнее, нежели следовать неким принципам, слабеющим с каждой минутой. Подавленная, вытирая слезы, она вернулась и долго смотрела на спящего незнакомца (убийцу мужа?). Анна несколько раз порывалась его разбудить и отойти, чтобы он не мог схватить ее, если у него были такие планы.

Принять, что он так же нуждается в ней, как и она в нем, что причинение вреда Анне для него равносильно причинению вреда самому себе, было тяжело.

Анна так и не прикоснулась к незнакомцу, хотя примирилась с мыслью, что это неизбежно, как восход солнца. Она решила, что сделает это в самый последний момент, когда терпеть станет невмоготу. Анна не тешила себя надеждой, что ее ситуация изменится – она может поменять этого незнакомца на другого, и только.

Но что-то не пускало ее совершить то, что подсказывал ей здравый смысл и чему единственной альтернативой была бы смерть.

К началу следующего дня сон одурманил ее, но Анна еще сопротивлялась. Ее упрямство было направлено в другую сторону: оттянуть неизбежное как можно дольше, а не бороться с ним. Чтобы не заснуть, она ходила вокруг спящего, несколько раз заглядывала внутрь здания, которое отыскал Виктор. Так она отвлекалась, отвоевывая у сна очередные несколько минут.

Внезапно ей послышался какой-то звук. Снаружи. Она выглянула в окно и заметила пару – мужчину и женщину. Эффект был такой, что Анна хотела закричать, но не смогла, так ее переполнили эмоции. Она рванула наружу.

Пара наверняка не нуждалась в ней, как нуждался бы одинокий человек, но Анна этого не осознавала. Для нее пара была желанней, чем еще один незнакомец, пусть даже не имеющий отношения к смерти Виктора. Пара казалась Анне гарантией жизни, гарантией того, что ее не обидят, защитят, а то, что ее могут просто использовать по своему усмотрению, чего не сделал бы одиночка, в голову ей не пришло.

Выбежав, Анна едва не споткнулась. Она расставила руки, неловко, как ребенок, лицо ее растянулось в улыбке сумасшедшего.

– Спасите! У меня мужа убили… я одна.

Женщина, напуганная ее резким появлением, стояла позади мужчины, тот держал поднятым топор с длинной рукоятью. Оба молчали и следили за каждым движением Анны.