Выжившие хотят спать

Опять завыли псы.

– Надо забаррикадировать дверь, – сказал Иван. – Не выдержит…

Он прошел в прихожую, посмотрел на комод. Попробовал сдвинуть – тяжело. Но сейчас это то, что надо.

– Помоги!

Грэг не пошевелился. Иван немного сдвинул комод. Собаки за дверью услышали скрежет, залаяли. К ним присоединилась вся стая. Иван подумал, что сейчас увидит разбуженную Еву, но даже бешенство стаи оказалось бессильно. Спящие не хотели просыпаться. Возможно, для Евы лучше остаться спящей. Если только ничего не изменится, но что могло измениться? Даже если стая найдет новые жертвы, часть собак отсюда не уйдет.

Им все равно будет мало.

– Грэг, мудак ты этакий! Помоги!

Грэг встал, как во сне посмотрел на потуги Ивана, но присоединился, и они подперли дверь комодом.

– Хорошо хоть окна высоко от земли, – пробормотал Иван.

Он прислушивался к яростным звукам за дверью и не заметил, как Грэг ушел в спальню.

– Грэг? Не делай этого! Не буди их!

Иван поспешил в спальню, но опоздал. Анна, разбуженная, уже растормошила Еву.

Грэг, опустившись на колени, смотрел в пол, словно каялся перед Анной. Та, шокированная, еще не пришла в себя. Ева, в отличие от нее, сразу поняла, что происходит. Она бросилась к Ивану, и тот обнял ее, позволив уткнуться в свою грудь. Он хотел ей что-то сказать, найти хоть какие-то слова утешения, но сейчас они все будут фальшью.

Ева продержалась недолго – она зарыдала. Ее плач подхватила Анна.

Спустя два часа ничего не изменилось. Собаки с небольшими перерывами штурмовали дверь, выли, лаяли, огрызались друга на друга.

Неугомонные, они перемещались вокруг дома, но меньше их не становилось, кольцо даже стало плотнее.

Иван сидел между комнатой и прихожей, чтобы следить за дверью и комодом. Заднюю дверь тоже забаррикадировали, но там еще напора не было.

Ева сидела на диване в общей комнате, глядя в пол. Изредка она поглядывала на Ивана, смотрела в окно, снова застывшим взглядом упиралась в пол. Анна лежала на спине посреди комнаты, глядя в потолок.

Ее била мелкая дрожь, иногда она морщилась, когда вой становился затяжным, и, если к ней обращались, она не улавливала смысл сказанного. Грэг сидел рядом, голова опущена, кисти рук свисают меж коленей.

Иван подошел к Еве, сел рядом, обнял.

– Ложись, поспи.

Она покачала головой.

– Ложись, так будет легче.

– Не хочется. Я… не смогу заснуть.

Иван чувствовал, что шок отпускает и жалкое подобие мыслительного процесса восстанавливается.