Выжившие хотят спать

Баррикаду кухонного проема сотряс первый удар. Тумбочку едва не столкнуло. Анна закричала, упершись в нее, удерживая на месте. Грэг выстрелил третий раз. Кухонные стены заляпало кровью, но ни грохот, ни скулеж новых раненых стаю не остановил: собаки врывались, запрыгивали, протискивались.

Иван отступил на шаг, готовый запрыгнуть на подоконник. Ева взялась за оконную ручку. Перед домом еще были собаки, но их становилось все меньше с каждой секундой, они уходили из поля зрения, спешили на задний двор.

– Еще немного, – вырвалось у Ивана.

 – Еще, жди, жди, жди…

Собаки исчезли из поля зрения, словно их тут и не было. Иван не успел ничего сказать, и Ева распахнула окно. Иван запрыгнул на подоконник, но прежде сделал то, во что сам не поверил – поцеловал Еву в щеку. Прыжок – и он уже стоял на земле. Воздух содрогался от визга, воя, лая, но в пределах видимости не было ни одной твари.

Иван побежал, успев осознать: как хорошо, что нет части забора.

Собаки заметили его, когда он пересек улицу. Иван понял это по изменившемуся гвалту за спиной.

Новая волна воя сотрясла воздух. Послышался приближающийся шорох десятков лап, несущихся следом.

У него была фора, он должен успеть, но страх замедлил его бег, сковал ноги, последний десяток метров до крыльца Иван одолел с трудом. Форы почти не осталось, когда он захлопнул дверь за собой.

В боку закололо, пот на лице вынудил зажмуриться. Иван с трудом закрыл дверь на замок, подпер ее тумбой для обуви. Дверь сотряслась от удара, в рычании десятков тварей Ивану послышалось разочарование.

Яростные звуки лучше окон показали Ивану, с какой скоростью собаки окружили дом в поисках другого входа.

Иван позволил себе отдышаться: все-таки бегун из него сейчас никудышный. Он вымотан, ослаблен, бегал давно, сказалось и напряжение. Когда он выглянул из окна, дом был в плотном сером кольце. Часть собак металась от одного дома к другому, они сталкивались друг с другом, затевали схватки, побежденных тут же разрывали на части. Но этого стае было мало – блокада двух домов не стала менее плотной.

Вид обезумевшей стаи действовал на нервы, лишал решимости, но хуже всего оказалось одиночество. На миг Иван испытал панику при мысли, что джип не заведется и останется лишь умереть, когда придут крысы, умереть, даже не увидев на прощание Еву. Беременную Еву.

Иван закричал, прогоняя от себя наваждение, такое яркое, словно он видел это собственными глазами. Он прошел к гаражу, дверь была приоткрыта. Иван заглянул внутрь.