Выжившие хотят спать

Разбудив следующего, он вызывался лечь под одеяло снова. Даже Грэг, которого разбудили, чтобы он перекусил и допил бутылку виски, вызвался «еще малость покемарить».

В здании и на улице стояла тишина. Нужно было использовать эти условия и отдохнуть. Днем, в очередное дежурство, Иван поработал на стене ресторана на втором этаже. Как обычно, он не стал сразу рассматривать, что получилось, сделал это после сна. Ева разбудила его, сказав, что пропустила очередь Анны:

– Не забудь картиной полюбоваться.

Кажется, нас навещал какой-то гений.

Иван прошел в ресторан, выглянул на улицу, убедился в ее пустынности и посмотрел на стену.

Картина напоминала триптих: три разные части на одном полотне. В центре главенствовала унылая серость: водный поток меж двух отвесных стен, на нем рябь от падающих капель дождя. Из воды торчали какие-то предметы, в одном углу – человеческая рука, в другом – голова.

Слева четко выписаны булыжная мостовая и повозка с возницей. Тощий, шляпа надвинута на лоб, скрывая лицо.

Он замахивался кнутом на лошадь, натягивал поводья, чтобы она взяла в сторону – впереди, норовя угодить под колесо, лежал булыжник. Небольшой, но достаточный, чтобы повозку тряхнуло, а может, и сломало колесо. Лошадь, испуганная, возможно, из-за предыдущего удара возницы, косилась на зрителя, она отклонялась влево, но удастся ли ей в конечном итоге миновать булыжник, сказать наверняка было нельзя.

Справа сидел старик, уставший, лысоватый, и наблюдал за мальчиком, который вроде бы скакал на одной ноге, глядя в пол.

Он напоминал детей, играющих в «классы», возможно, под ногами, куда направлен его взгляд, было что-то начертано. На заднем плане находились какие-то окна без рам, за ними то ли холмы, то ли крыши домов – разобрать невозможно. Но какой-то вид из этого помещения со стариком и мальчиком открывался.

В целом триптих был неярким, каким-то ускользающим. То же было и со смыслом. Единственное, что Ивану пришло на ум – породила его левая часть триптиха, – это фраза «Камень на дороге управляет повозкой».

И больше ничего.

И все же Иван был доволен: ему не держать ответ перед критиками и фанатами его искусства, от него не ждут объяснений или просто комментариев. Зато он снова выдал нечто, чем одарил его Бог.

Так прошел еще день. Ивану хотелось выйти и пройти пару кварталов, но он не рискнул оставить Еву без своей защиты: здание большое, его еще не проверили.