Афганская боль, или Перевод с узбекского

Брезентовая "шишига" была всего одна, остальные просто борта. Как во время той…Войны…

Я рухнул, возле сложенных на асфальте у клумбы мешков, не в силах больше держаться на ногах. Нужно было передохнуть. Нога затекла и гудела, словно к ней подключили 380 вольт. Сознание затуманилось. Какой-то офицер, что-то орал мне в ухо, видимо стараясь убрать меня с этой поклажи – но мне в тот момент все было "одинаково". Хотелось умереть. Все его выкрики про "Устав", про мою "оборзевшесть", казались детским лепетом в этом кошмаре и суматохе, а он сам нервным ребенком у которого отняли игрушку.

Несколько воинов "аллаха" бегали туда-сюда, перетаскивая эти мешки, куда-то дальше, и пытались даже вытащить один и из-под меня. Да так осторожно, словно боялись меня потревожить или причинить какой ущерб. Наверное, действительно боялись, не смотря на мой жалкий вид, из-за торчащей в разрезе ушитой и замшелой "хэбэхи" тельняшки.

– Это ваш ш-ш-то ля борзОта?

– Да, да… за носилками бегали товарищ капитан…Наш…

– Забирайте… распиздяя… не то контужу…(любимая армейская присказка).

– Он уже…того… контуженный…

– До хрена привезли…

– Да не мало…

– Когда ж это блядство кончится…

Что имел ввиду этот капитан для меня остается до сих пор загадкой. То ли он уже тогда ратовал за прекращение войны и его все же волновала участь раненых, то ли наоборот, его реплика означала – " Везли бы в другое место – это дерьмо… И так тесно".

Оказалось, за мной пришел "дуст", "санитар-меняло", с которым я имел "честь" ехать в одной машине.

Он выбил носилки и привел помощников.

– Ну, ты чего герой рухнул то, щ-щ-а-с занесем тебе … Бойцы ко мне!

Два воина "ислама" подбежали, загрузили меня и потащили мои носилки.

– За "душегрейку" то спасибо, доставят бойцы… куда надо то…Тельник, то не сменяешь?

Я собрался с силами. Постарался, что говорится, из последних сил – и глянул на него так, что он замолчал. Мы поняли друг друга. И особенно он. Вопрос сразу же снялся сам собой.

"Дуст" видимо никогда не перегибал палку – наверное, уже знал нашего брата.

– Давай "соляра" неси десантуру… поплавнее …

Это он на солдатиков этих, таджикских или узбекских. А сам то, кто?

Меня пронесли мимо дежурных, офицера и прапорщика. Мордатый прапор в накинутом поверх "афганки" белым халате, который так бросался в глаза своей белизной в нарастающем утре грязных бинтов и крови, что-то писал в журнал. Офицер безучастно курил.