Черно-белая война

– С восемнадцати, – поправил Ринальдо.

– Это у тебя на родине с восемнадцати. У нас по-другому.

– Откуда вы родом, Ринальдо? – хмуро спросил Руин.

– Издалека. Из другого мира.

– Я понимаю. А из какого? Я о нем слышал?

– Вряд ли. Да и какая разница, как он назывался, – сдержанно ответил Ринальдо. – Его уже давно не существует.

Все, смущенные, что разговор случайно коснулся того, чего лучше бы и не касаться, вежливо помолчали несколько мгновений. Под шумок Спиногрыз допил пиво и звучно икнул.

– Извините, – выдавил он.

– И потому ты теперь живешь здесь? – спросил Арман.

Ринальдо лишь пожал плечами.

– Надо же где-то жить.

– И ты имеешь что-нибудь против центритских кланов?

– Ровным счетом ничего. Окажись я тогда на Белой стороне, сейчас воевал бы против Рика. – Лайварро улыбнулся другу. Тот ответил свирепым взглядом. – Сказать по правде, я еще только привыкаю к вашим традициям и нравам. Трудно осваиваться в новом мире. Я уже тридцать лет пытаюсь привыкнуть.

– К чему?

– К законам Черной стороны.

К тому, что они называют законом. К принципу вседозволенности, если точнее.

– Что за принцип? – заинтересовалась Моргана.

– Самый простой принцип. Закон на стороне того, кто сильней.

Руин покачал головой.

– Я думал, подобное возможно только в Провале. Что тут можно сказать… Знаете, господа, если закон государства не защищает слабых, такое государство рано или поздно обречено на гибель. Я это понял, когда немного пожил в Асгердане. После Провала – разительный контраст.

– Что ж, я готов согласиться, – осторожно произнес Ринальдо. – Одно лишь под вопросом – насколько быстро настигнет государство эта гибель.

– Так, начались отвлеченные разговоры, – прорычал Алзара. Ни один, ни другой из беседующих мужчин головы в ответ не повернули.

Рикардо раздраженно дернул плечом и отвернулся, делая вид, будто все в порядке. Только тут он заметил, что его ученик, которому на вид было не больше пятнадцати, продолжает тянуть понравившееся пиво из большой стеклянной кружки.

Он только-только сдул пену с новой порции и пригубил ее, с любопытством кося глазами на темный напиток. Глаза у него были мечтательные. Алзара подскочил к парнишке и отнял у него кружку.

– Ты что же творишь. А? Сказано – до двадцати лет нельзя.

– Да мне, кажется… – робко возразил Спиногрыз.

– Меньше пить надо, тогда и казаться не будет. – Замечание показалось ему таким остроумным, что он буквально расплылся в довольной улыбке.