Северянин

Мимо этого камня, обрываясь со скалы тонкой прерывистой струйкой, тек ручей, и вода из него была напитком триумфа, угощением удачи, лакомством взрослости – раз уж удалось туда добраться.

Агнар погрузил в чашу обе ладони, и кожа на них стала белеть. Казалось, будто вода вымывает из складок и трещинок пыль и золу, от которой не защититься ни одному кузнецу. Недоумевая, он вынул ладони из чащи, посмотрел на них и осторожно потер ими лицо, пригладил волосы. Странное чувство облегчения и обновления охватило его…

– Как ты посмел?! – раздался вдруг низкий, чуть вибрирующий голос так гневно, что молодому мастеру показалось, будто на него закричали.

Он обернулся – рукой отведя в сторону полог, у входа в нишу стоял невысокий черноволосый альв. Лицо его было похоже на маску, вырезанную из дерева, оно не имело примет времени, и потому Агнару показалось, будто это существо живет под луной с незапамятных времен. Фигуру альва скрывали потоки тонкой светлой материи, но даже при этом скандинав угадал, что он прекрасно сложен и широкоплеч. «А говорят, будто альвы слабы телом», – подумал он.

В руках у черноволосого был длинный посох с затейливым навершием, руки унизаны браслетами, но бывший сподвижник Хрольва Пешехода почему-то сразу подумал, что дело здесь не в желании пощеголять богатством. Браслеты наверняка были сильнейшими магическими артефактами. Как, впрочем, и сам посох.

– Как ты посмел коснуться Змеиного источника? – со сдерживаемым гневом повторил альв, и молодой мастер догадался – если он чувствует, насколько собеседник разъярен, значит, тот хочет этого.

– Если бы одна из твоих девиц не поиграла со мной, будто с дешевой безделушкой, я бы и не оказался здесь, – огрызнулся Агнар. Как бы там ни было, трепетать перед альвом-колдуном он не собирался. – Ей стоило лишь отправить меня в мой мир, и я не стал бы возвращаться.

– Митиль вернула тебя в твой мир, – холодно ответил черноволосый.

– Ложь! Что ты думаешь, я не узнаю мир, в котором родился?

– Ты увидел свой мир таким, каким он стал через тысячу лет после тебя.

– Это что, вроде как шалость одной из ваших? – взвился скандинав. – Замечательно.

– Она предлагала тебе остаться.

– Чтоб я жил здесь? В качестве кого? Ее раба?

Альв поморщился.

Но тут полог снова шевельнулся, и рядом с черноволосым появился другой альв, светлоголовый и, похоже, намного более юный. Глаза у него были юркие, как рыбки, и только явный нечеловеческий дух делал их бесстрастными до прозрачности.