Орошенные

Почувствовали первые, так сказать, знаковые толчки.

За прошедший период очень многое изменилось в жизни Ивана. Он даже внешне настолько преобразился, что его с трудом некоторые из вас смогли бы узнать. Того полноватого, длинноволосого, с наклевывающейся лысиной и жиденькой бородкой добряка уже не было и в помине. Ибо явился он теперь перед нами гладко выбритым по всей площади волосяного покрова головы, – не считая, естественно, бровей да ресниц, – что оказалось, подчеркивая масштабы лба и крепость шеи, весьма и весьма ему шедшим.

Был очень даже строен и от того представлялся несколько выше, чем прежде, ростом. Еще более заметной на похудевшем лице стала горбинка чуть искривленного в сторону носа. Но, впрочем, глаза. Они-то точно оставались прежними: левый серого, а правый зеленого цвета. Пожалуй, различная пигментация радужной оболочки глаз, как явный отличительный признак, все-таки сразу же выдавала Ивана. А еще его ровная, очень добрая и располагающая к себе улыбка. Но все эти внешние преобразования вовсе несравнимы с событиями, произошедшими и происходящими в текущую пору его жизни.

– Ванюша, – лишь ступив на порог квартиры, услышал он по-утреннему певучий Жаннин голосок, – Ну, вот. Опять ты меня не разбудил. Оставил одну. Ты же знаешь, нам сейчас лучше постоянно быть вместе. Предупредил хотя бы что ли.

– Я на минутку-то и отлучался. Сгонял за хлебушком. И потом у меня не было достаточной уверенности, что ты еще спишь. Мало ли? Может проснулась да ушла, как случается, сразу в себя.

Чего было зазря беспокоить? – входя в комнату и эмитируя движения бросающегося в кровать к укротительнице Орнелле Мути строптивого Андрея Челентано, – Ах, как же я обожаю эту кареглазую ворчунью!

Тогда осенью погруженный в размышления о загадочной незнакомке и о связанных с нею, происходящих в нем внутренних метаморфозах он возвращался домой и был прямо-таки ошарашен неожиданным столкновением у двери собственной квартиры.

– Привет, Иван! – сверкнули два ярких огонька глаз.

– Привет, – несколько растерялся: мало того, что она знала его квартиру, так еще и обращалась по имени.

– Меня зовут Жанна. Нам надо поговорить. Пригласишь?

Без лишних предисловий и сразу на «ты». Причем выглядело все так, как будто именно оно и должно было быть. Словно между ними уже существовал некий духовный контакт, а сейчас он просто материализовался путем непосредственного общения.

Конечно же, пригласил. Пили кофе и разговаривали.