Форк 1941 (Программист Сталина – 2)

Итогом чего стала целая куча негласных распоряжений, которые ему пришлось отдавать, ориентируясь на рекомендации группы Мерецкова, в первую очередь Ванникова. Пришлось вести множество незапланированных бесед.

И никому к товарищей из наркоматов нельзя было ничего объяснить! Не то что про «сведения из будущего», но даже точных сведений про приближающуюся войну! Он принял решение – минимум вовлечённых. Их список уже был сверстан, военные, конструкторы получили сведения по своим темам. Вроде бы всё, но Сталин буквально кожей чувствовал – время уходит, а сделать хотелось как можно больше, для чего необходимо было вовлекать новых людей.

. противоречие выводило из себя и заставляло нервничать и раздражаться почём зазря.

Особо неприятными были беседы с первыми секретарями союзных республик. Каждый из которых старался говорить о чём угодно, почти что требовать внимания к нуждам тех частей страны, за которые они отвечали.

Лишь им он выдал пару намёков. Каждому. С глазу на глаз. Под личную ответственность! – Есть.

Заслуживающая. Внимания. Информация. Лучше. Перебдеть. Чем. Недобдеть.

Просто притормозить. Кое на что не обращать внимания. Кое-где оказать личное содействие. Торможение кое-каких работ на новых территориях СССР, которые однозначно не удастся удержать в начальный период войны, задержка ресурсов и рабочей силы. На несколько месяцев. А после – будут дополнительные разъяснения. Или будет то, на что был прозрачный намёк..

Конечно же, он не произносил прямо слова «война», но его поняли прекрасно все, кому он намекнул.

Война в Европе уже полыхала вовсю. А в стране уже, как докладывал Лаврентий, ползли слухи, один нелепее другого. А некоторые, так прямо и пророческие.. память о противнике из отгремевшей четверть века назад мировой войны была свежа в их поколении. Посему то, что пишется на первых страниц советской прессы – это одно, а то, что говорится «между своими» – совсем другое.

Сталин начал подумывать о том, чтобы привлечь к сверхсекретным действиям по повышению обороноспособности СССР не только введённого в курс дела Молотова, но и ещё двоих товарищей.

Вознесенский. Тот, на которого у него были весьма обширные планы и виды на будущее.

Каганович. Видимо, именно тот, кто смог удержать в «той истории», ситуацию под контролем на важнейшем, железнодорожном транспорте, несмотря на весь хаос во время отступления и потерь «того» 1941-го.

***

Была и настоящая радость.