Метод римской комнаты

На него обратились любопытствующие взоры.

– Я заметил.

C этими словами молодой человек принялся собирать и расставлять на доске фигуры. Сложив руки на груди, офицер оглядел коллег, подтянувшихся к столу.

– Первый раз вижу человека, который так целенаправленно движется к собственному позору. Извольте, поправляйте.

К немалому удивлению собравшихся, через полминуты позиции на доске были почти восстановлены. Время от времени молодой человек на мгновение замирал и смотрел перед собой, словно нужное расположение фигур было запечатлено в воздухе невидимым образом.

Подоспевший Облаухов хотел было отчитать своевольного посетителя, но осекся, получив знак не вмешиваться.

Тем временем последняя фигура – белый ферзь – заняла свое место. Завершив расстановку, молодой человек взглянул на господина с лысиной:

– Сейчас ваш ход, не так ли?

Тот икнул и неуверенно посмотрел на соперника. Не дожидаясь ответа, странный господин переставил черного коня.

– Шах и мат, – молвил он самому себе.

Потом поднял голову и обернулся к строгому офицеру c детской улыбкой:

– Вы проиграли, ваше благородие.

Только после этих слов общее оцепенение спало, послышались возгласы удивления и восторга. Победитель принялся с чувством трясти руку, только что сделавшую решающий ход.

– Ну, вы даете… Признаться, позиция не казалась мне выигрышной… Как вы так разглядели, господин…

– Ардов, – представился молодой человек. – Илья Алексеевич.

– А я Шептульский, филер. Это Андрей Андреич Спасский, – кивнул он в сторону розовощекого письмоводителя с песочными часами.

 – В некотором смысле тезка нашей части… А это вот – позвольте представить – господин фон Штайндлер, Оскар Вильгельмович, – указал он на тощего чиновника. – Старший помощник пристава.

– Ардов? – переспросил чей-то голос.

Присутствующие вмиг вытянулись и замолчали. Ардов обернулся. Перед ним стоял корпулентный господин майор с пышными седоватыми усами, а также рядком наград на груди, включая орден Льва и Солнца от шаха персидского.

Сомнений быть не могло: хозяином третьего отделения Спасской части был именно он – пристав Троекрутов Евсей Макарович. Он уже некоторое время наблюдал сцену и слышал, как посетитель представился. По нахмуренным бровям можно было подумать, что пристав силится вспомнить, откуда ему знакома эта фамилия.

– Совершенно верно, – Ардов протянул листок бумаги. – У меня прошение. Я хотел бы заступить агентом по сыскному делу.