Парфянская стрела. Роман

А с другой стороны, если о судьбе подумать… Кошмарным пророчеством сочла бы мать Петра Волохова, Елизавета Алексеевна, выпускница Смольного института, рассказ о своем будущем: придётся ей в расцвете лет скрывать буржуйское прошлое, нищенствовать за тысячи верст от родного дома, перебиваться трудовой копейкой.

А отец, дед могли бы подумать о такой ее жизни? Дед Пётр Петрович Волохов, землемер, брал мелкие подряды на строительство, нанимал в работу каменщиков и плотников. Дед копил копейку, чтобы выучить в университете сына Николая, который стал после окончания курса Петербургского университета врачом.

За неблагонадежность (участие в митинге) Николай был выслан под надзор полиции в Опочецкий уезд, на родину. Университет закончил экстерном, вскоре получил место земского врача. В начале 1908 года он женился на помещичьей дочке Елизавете Львовой, отхватил за супругу в приданое хутор возле усадьбы Крулихино. Хутор – скромный дом, конюшня, скотный двор, гумно – раскинулся на берегу речки Теребянки, земли его примыкали к шоссе Опочка-Новоржев.

Там и появился на свет весной 1909 года Петя Волохов.

Отец зарабатывал на частной практике неплохо. Любил охоту и движение, долгие блуждания по псковским лесам. В такие походы брал с собой сына. Петьке нравилось, как лихо батя мог стрелять зверя, бить острогой рыбу на Черном озере. Охотничьему промыслу учил с маленства сына. Да, Николай Волохов был хорошим отцом.

«Одно плохо, – говорила мать, – азартен наш батюшка больно». По субботам резался с помещиками в карты, часто выпивал, денег в доме вечно не хватало.

Единственному ребенку в семье Пете иногда не было на что и башмаков купить. Но голодать не приходилось. Хутор сытно кормил всю семью. Даже в голодные годы революции.

Осенью девятнадцатого сытой жизни на хуторе пришел конец. Дом, конюшню сожгли пьяные красноармейцы, искавшие припрятанное зерно. Реквизировали двух коней да порубали шашками коров да овец.

Волоховы собрали пожитки и отправились сначала к брату матери Никите Алексеевичу под Псков.

Он служил в комиссариате по снабжению, помог с продуктами, с ордерами на жилье.

В 1925 году отец умер от тифа. Шестнадцатилетний Пётр сильно горевал. После смерти отца он не оставил мать, не поехал на рабфак в Питер, хотя секретарь комсомольский настаивал.

Через месяц после отцовских похорон арестовали дядю Никиту. За растрату. В Пскове говорили, что гораздо дешевле жить в Сухуме или в Тифлисе, чем на заваленном снегами Севере.