Парфянская стрела. Роман

Пётр отправился с матерью на юг.

Солнечная Грузия пригрела их. Веселый город на зелёных горах подарил не только хлеб и покой, но и дал Петру путевку в жизнь. Юный Волохов поступил на работу в местный угрозыск. Оттуда случай вывел его на самого заместителя председателя ГПУ Грузинской ССР, начальника Секретно-оперативной части Лаврентия Берию. И тот же всемогущий случай дал ему шанс заслужить полное доверие высокого покровителя.

– Здесь только за сороковой год, товарищ майор госбезопасности, – сказал Варфоломей Михайлович Чагин, начальник оперативного отдела лагеря №0267-бис, выкладывая на стол перед Волоховым несколько пухлых, набитых бумагами канцелярских папок.

На каждой из них красовалась строгая типографская надпись «Для служебного ознакомления. Совершенно секретно».

– Все списки. Точно? – подозрительно спросил Волохов, глядя на потный красный лоб тучного Чагина.

Петр Николаевич мог бы и не переспрашивать. Чагин был отчаянный служака, чем-то похожий на Ефремова.

«Наверное, и Дима Ефремов будет вот таким солидным дядькой лет через двадцать,» – иронично подумал Волохов, наблюдая, как сноровисто Чагин раскладывал на широком столе канцелярские папки.

Волохов вообще предпочитал иметь дело с педантами. Аккуратисты предсказуемы. Их поведение, мотивы поступков можно было прогнозировать с высокой степенью точности.

– Как можно… – обиженно протянул Чагин. И тут же осведомился: мол, не нужны ли еще какие-нибудь дополнительные документы?

– Нет, пожалуй, пока свободны, я вас вызову, Варфоломей Михайлович, – торопливо сказал Волохов.

Он не притронулся к документам, пока Чагин не покинул помещение спецхрана.

В первой папке оказались листы с длинным алфавитным перечнем фамилий людей, с которыми в учреждении №0267-бис люди Чагина работали в январе 1940 года. Списки очень подробные, оформленные в виде таблицы. Напротив каждой фамилии – номер статьи Уголовного кодекса СССР, по которой велось дело. Тут же окончательная мера наказания.

В основном, подопечные Чагина получали не менее десяти лет лагерей.

Многие – без права переписки, что означало одно – немедленный расстрел. В штате отдела Чагина была даже специальная группа обученных сотрудников, которая занималась осуществлением этого последнего вида наказания: меткие стрелки, с тщательно проверенной биографией, безупречного классового происхождения – все в прошлом неквалифицированные рабочие-пролетарии, несемейные бобыли, обиженные судьбой.

Списки за январь Волохова совсем не интересовали.