Отдать швартовы. Рассказы с улыбкой

– Может того… – время от времени заводил разговор муж. – Мотоцикл купим? К брату троюродному в деревню съездим?

– Вот дурень! – всплёскивала руками жена. – А чёрный день настанет, лапу сосать будешь?

Наконец, чёрный день настал: дом ограбили и все припрятанные старухой деньги унесли с собой.

Год после ограбления стал едва ли не самым счастливым: ели сытно, справили новую одежду, два раза выбрались в клуб железнодорожников и даже съездили в деревню к троюродному брату. Но затем жена вышла на пенсию и снова затянула пояса: теперь она копила на достойные похороны.

Дни опять пошли серые, складываясь стопками листков отрывного календаря в такие же серые годы. Нутром старик чувствовал, что тратить деньги разумнее до смерти, чем после, но подходящих слов не находил и переубедить жену не мог.

В один из хмурых октябрьских дней он появился в сарайке с утра, был трезв и держал в руках не бутылку, а остро заточенный нож.

– Эх, свинья, – сочувственно прокашлял Старик.

 – Жисть-то того… пролетела.

Через мгновение освобожденная душа животного вылетела из туловища и, ничего не понимая, воспарила над крышей сарая. Нестерпимый солнечный свет ослепил её, и, сжавшись в комок от страха, она стала плотной и почти видимой. Поднимая и опуская крылья, через небесную бездну лениво двигалось чёрное существо с блестящим толстым клювом. Отчаянно завизжав, душа рванулась обратно, в привычный и уютный полумрак сарайки.

Старик что-то почувствовал: разделывая тушу, он время от времени поднимал голову и прислушивался. Ему казалось, что под крышей кто-то жалобно хрюкает.

Закончив работу, он подошёл к жене и сообщил:

– Освежевал я. Дай три рубля.

Времена стояли легендарные: колобки по сусекам, правда, уже не оживали, но водка в магазине всё ещё стоила 2 рубля 87 копеек.

Просьба деда была законной, освященной древними традициями и долгими годами совместной жизни. Но, видно, скупость жены перешла всякие границы.

Старуха поджала узкие губы и сухо спросила:

– За фарватер в винный собрался?

– Да, – заявил старик, считая себя в полном праве.

– Обойдёшься, – буркнула жена: она твёрдо решила денег на пропой не выдавать.

– Дай три рубля! – ещё не веря в такое коварство, прокаркал дед. В корнях его родового дерева зашевелился пещерный житель, и забитая в сарайке свинья выросла до размеров мамонта, добытого на охоте.