На изломе

Дрожь на секунду прекратилась, а лицо исказил ужас. Но, видимо рассудив, что я пришел один, она снова закуталась в одеяло и задрожала больше прежнего. Я достал из кармана купюру и визитку и показал их девушке:

– Щедро платят за тебя. Обещали в десять раз больше, если помогу им.

– И что же не помогли? – я впервые услышал голос Дарьи.

– Они не показались мне порядочными людьми. А я помогаю только порядочным. Может быть, я все-таки вправе узнать, что произошло?

После этого Даша рассказала о своих злоключениях прошедшей ночи.

Я ее слушал не перебивая. Ей надо было выговориться. К тому же мне хотелось знать, насколько будет логичным ее рассказа и можно ли ей верить.

Когда девушка закончила свое повествование, я заметил, что румянец на ее щеках не прошел и она продолжала дрожать всем телом.

– Даша… Я могу тебя называть по имени? Судя по возрасту, ты годишься мне в дочери.

Она сразу кивнула.

– Ты как себя чувствуешь?

– Меня морозит.

Наверно перенервничала.

– Думаю, есть другая причина…

Я принес градусник и через некоторое время убедился в своих подозрениях: у Дарьи был сильный жар. Но на предложение вызвать скорую помощь девушка ответила решительным отказом и заявила, что она сейчас уедет домой, там подлечится и в понедельник ей надо идти на работу. При этом она попросила дать ей одежду и пообещала вернуть ее в ближайшее время.

Но отпускать ее в таком состоянии было нельзя, и мы договорились, что она может остаться у меня до воскресенья, а затем мы решим, как лучше поступить.

Я собрался сходить в аптечный киоск за лекарствами и в магазин за продуктами, поскольку сам обходился малым, а у меня появилась гостья, которую следовало усиленно кормить. Дарья, узнав куда я собираюсь, сначала запротестовала, сказав, что все это стоит не дешево, а у нее нет денег. Я отшутился, что, мол, ее друзья оплатили полный пансион и показал стодолларовую купюру, но тут же пожалел о такой нелепой шутке: девушка снова сникла и погрустнела. Стало понятно, что для нее воспоминания о прошедшей ночи далеко не самые лучшие в жизни.

– Извини, я не хотел тебя расстроить. Я тебя закрою. Не подходи к окнам и никого не впускай в дом, – выдавил я и, позвав Адольфа, вышел с ним за дверь.

Во дворе меня ждал неприятный сюрприз. Как только я вышел, собака с лаем кинулась за дом.