Падение в неизвестность

Будто молния, пронзила его мозг тревожная мысль – за ним кто-то наблюдает… нет, его некто преследует! Эта опаска тем стремительнее усиливалась, чем больше изменялся окрас ближайших к нему «воздушных медуз» с нейтрально-матового до фосфоресцирующе-лилового. Но Киян спинным мозгом чуял, что причина его настороженности вовсе не в этих аморфных существах – «флорауны», как он успел их мысленно окрестить, лишь, реагируют на внешнее локальное усиление психического поля. Истинный же источник его страха таился сзади, нагнетаемый уже совершенно различимыми булькающими звуками.

Плат резко обернулся, и мгновенно взмок от пота… Разве такое возможно?! К нему медленно, но целенаправленно скользил… холмик мутной воды, в форме идеально-правильного полушара диаметром около десяти пядей. Командор инстинктивно попятился назад, и тут же упёрся спиной в основание «живого гриба». Даже комбинезон не мог погасить, исходящую от «строп парашюта», мелкую вибрацию, настолько интенсивную, что её можно было не только ощутить кожей, но и видеть по густой ряби на водной глади вокруг. Нервы «космача» натянулись, как струна, а тело сжалось в пружину, но мозг его всё ещё перебирал варианты ответных действий. И когда расстояние между ним и холмом сократилось до шести-семи шагов, Киян уже было потянулся рукой за бластером, как чуть не опрокинулся назад от неожиданно расступившихся стеблей флорауны, которые сразу же сомкнулись, заключив его в свои эластичные и тугие объятия. Пока ещё не понятно было – радоваться этому «благородному» пассажу аэромедузы или печалиться, но в тот момент, когда полуколоб грязной жижи, трансформируясь в толстую подкову, стал обступать землянина, купол «спасителя» над его головой, по неизвестной причине, настолько снизился, и одновременно расширился, что стало ясно – растительное животное-аэростат собирается поднять своего гостя в воздух. Но только он схватился голыми руками за стебли прозрачной «лозы», как получил такой сильный удар током, что аж в глазах потемнело, и ноги подкосились в коленях. Быстро придя в себя, Киян поочерёдно одёрнул манжеты обоих рукавов, будто поправляя часы на запястьях, и кисти рук автоматически «обросли» перчатками. Стропы уже натянулись до звона, и Плат почувствовал, что его подошвы отрываются ото дна, тем не менее, продолжая оставаться на своеобразной органической опоре, в виде большого мешка.