Падение в неизвестность

Голова закружилась за считанные секунды, в одну из которых рука Кияна почти самопроизвольно хлестнула ладонью по вороту уникостюма – из-за шеи раскрылся жёсткий капюшон с маской, мгновенно защёлкнувшись ниже подбородка, на обруче нашейного торквеса. В лёгкий аварийный гермошлем хлынул чистый воздух, нагнетаемый, расположенным на затылочной части каски, химическим преобразователем, размером со спичечный коробок, который мог работать даже в агрессивной атмосфере, расщепляя любой газ извне, и подавая внутрь уже чистый, вполне себе «морской бриз».

Тем не менее, невольный обитатель парящей медузы, наглотавшись аммиака, успел в какой-то момент потерять сознание.

«Командор! Киян!» – слова звучали где-то в глубине мозга, больше походя на далёкие голоса из бреда. «Плат! Я засекла твой маячок! Иду к тебе! Ты уже в зоне прямой видимости! Держись!» – да, это был зов Даны, который привёл в чувства пленника флорауны. В тяжёлом дурмане, надрывно откашлявшись, Киян хрипло просипел: «Дана! Слышу тебя! Будь осторожна, там в воде магнитный фантом!» При этих словах, Плат уже шарил рукой по правому бедру, но так ничего и не нащупал… От учащённого дыхания запотело стекло маски, и через него, как сквозь туман, командор с трудом, но всё же разглядел всю полость «парашюта» – бластер исчез… «Вот тать! Это кислота! Она сожрала ствол, с кобурой в придачу!» – очевидно, сам «заложник» остался невредим, благодаря высокопрочному наноматериалу комбеза, изготовленного из нейтралона, чего не скажешь о разъеденном металле оружия в кожаном подсумке, и охотничьем тесаке на поясе.

Плат, в густом чаду испарений чрева «аэростата» и под его внутреннее, тусклое, как «аварийка», красное свечение, отчаянно пытался найти хоть какую-то лазейку, створку, щёлочку, чтобы можно было просунуть туда руки, и раздвинув резиноподобную плоть медузы, вывалиться наружу. Тщетно… Складки нижней диафрагмы животного-растения были настолько плотно подогнаны друг к другу, что казалось, они просто срослись. Командор, задыхаясь от злости, начал уже бить обеими ногами в днище «брюха», с целью прорвать собственным весом злосчастную препону. Но подошвы ботинок только мягко амортизировали в жилистой «требухе».

Вдруг, по гермо-капюшону что-то хлёстко чвякнуло. Киян машинально дал отмашку рукой, и та нелепо запуталась в тех самых щупальцах, которые сами какое-то время назад вызволяли его из водного плена, а теперь крепко сковали, будто муху в паутине.