Хеопс. Пирамида

После пошли: кто к северу, а кто к югу облагораживать путь цветами и строить арки, как из цветов, так и из лент льняных.

Вскоре путь представлял собой бесконечный ковёр в цветах.

Люд, одев в новое, выстроили вдоль тракта – на солнцепёке и в тени пальм, как кому выпало. И стояли. Парень, попавший в тень, через путь видел тех, коих жгло с утра… Ра, сместившись, брызнул в конце концов и ему в лицо.

Слух прошёл, «царь грядёт». Все воспряли.

Но царя не было. Не давали ни расходиться, ни есть и пить.

Зной разил слабых. У парня в висках стучало. Венок на его шее вял, и пот смердел уже.

Вдали пискнуло. Вроде как музыка: флейты и барабаны… Примчал гонец.

– Царь, великий Хеопс, Хор здравствующий! Падать перед царём!

В музыку, долетавшую порой, вплёлся скрежет. Парень, хоть глаз слепило, разобрал блеск к северу.

Но ещё час прошёл, прежде чем шум стал явственен. Впереди нечто, не различаемого из-за солнца, шли музыканты. После них – жречество в шкурах львиных и антилопьих, в схенти, в мантиях и в ином, в лад культу.

Были здесь жрецы Ра, Птаха, Сета, Хора и той же Бастет, жрицы и жрецы Нут, Хнума, Тота, Сохмет, Хатор, Мерт-Сегер, Мина, и Монту, и Хаухет, и Беса; многие несли крест жизни. Далее шли маджаи – чёрные, исполинского роста и в красных юбках, с пиками и мечами…

Вопль всё потряс вдруг.

Парень и сам взорвался не своим голосом:

– А-А-А!!!

Плывшее выше пальм, рвавшее носом арки, было огромнейшей красной баркой с мачтой, где, под навесом, на троне, сиял Хор жизни.

Рядом – Хозяйка Чести, Исида в семнадцатом поколеньи, дивная Хенутсен сверкала. И их опахивал сгорбленный Друг Царя Хамуас и Единственный Друг Царя Петефхапи. Барку влекла на катках знать, вся в белом.

– БУДЬ ЗДРАВ!!! – парень рыдал.

Хеопс исходил гневом. Угол длинного его рта вздрагивал, ноздри вдруг раздувались; пот тёк по щекам к ритуальной бородке. Он был в царском наряде. Ибо на нём был большой красно-белый венец Египтов, ускх-ожерелье с обилием бирюзы и золота, плиссированный белый схенти с праздничным поясом, ниже – сандалии в самоцветах.

Он держал царский скипетр – крюк с бичом. Солнце било в глаза в том числе и от них. На лбу его был урей – знак власти.

Третий день он ехал к югу, в Мемфис, сидя вот так на троне в полном наряде, ночью же отдыхал с царицею Хенутсен в каюте. Ночью смолкал рёв черни – и замирала барка, и стыла призраком в центре мира.

Царь злился. Он был обманут.