Хеопс. Пирамида

 – И нет мудрей его! Ради даже крупицы золота мы почтим грязь с этой крупицей… Но, Друг, ещё вопрос: если средь десяти безвинный, но мы не знаем, кто, нужно ль всех прощать? Разве хранят плод с гнилью? Он заразит всё. Весь плод выбрасывают из-за гнили даже и малой. И, если в стаде больной вол, разве мы не убьём всё стадо, дабы пресечь заразу? Мыслишь что, Хамуас?

– Я, – томился тот, сгорбившись, – всем скажу, что не я мудр. Ты, царь, мудр, прозорлив, славен, – Ра да хранит тебя! Истинно: как на теле, если мизинец сгнил, удалят его, так средь тысяч писцов будь лживый, он всех испортит; все переймут ложь навыков.

Как разбойников, коль поймают, всех казнят, независимо от того, кто хуже, – так и чиновников, заподозренных в преступленьях, надобно всех казнить, не смотря, кто добрей, кто злей… – Он кончил, глаз его бегал.

Хеопс бросил: – Ну, так казни их, помня, ты их казнишь, не я.

Всех обезглавили. И, пока длилась казнь, царь смотрел лишь на канцлера.

Седовласый князь Дэн, единственный без парика, заметил:

– Так ты решил дела, царь, коль можно тебе так зваться? Знай, ты не правишь, только глумишься. Ты об одном и том же решаешь разно; чёрное зовёшь белым, сводишь жизнь к фарсу. Египет наш без царя. Ты в море не только телом. Но и, царь, разум твой – в море грёз. Тебе ближе души, чем дело царства, будто ты бог Осирис. Нужны мы тебе? Едва ли. Так отпусти нас! Решай строй душ с жречеством, ибо ты вместо царства занят лишь душами и гадаешь, кто прав, кто нет.

Мы же не знаем ни ка, ни ба; нам глубь невнятна. Нам надо в номы, где люд в смятеньи после строительства Пути Ра, – сияет он в окоёме! Скоро, царь, жди беды.

– Царь! – вышел Джедефра и уронил вдруг мощное своё тело на мрамор пола; и ножны стукнули. – Дай сказать!

Хеопс, сев на трон, взял скипетр в одну руку.

– Дай мне помочь тебе. – Принц встал. – Я на Синае был. Пленил шейхов и захватил агентов, коих казнил ты.

Мне тесно в Мемфисе. В Нубии – там раздоры. Дай, о, царь, войско! Я приведу тебе их вождей. Проклятого приведу Бсу! – он крикнул. Схенти на нём, мощном, рослом, выглядел детским, как и парик над бычьей шеей.

Видя, что Хенутсен злится, царь начал: – Сын, да пребудешь здрав… – Он сказал и умолк, задумавшись. И после начал: – Хочешь войска вести? Друг Единственный Петефхапи! Принц воевал с тобой.