Хеопс. Пирамида

За всех меня спросят.

– Хор жизни! – вставил принц. – Если случится так – то, клянусь, я, сойдя к богам, приму на себя все вины.

Эсмэ наблюдала из-за спины царя, возгласившего: – Славится твоё сердце, сын! Добр ты и светел.

– Ты обещал – вёл принц из лодки, – внять чуду, что обратит Египет, о, Хор блистающий, бог живой! Дай явить чудеса! Пять высших, царь, о, великий царь, в твоих Землях – мы явим чуда, что обратят Египет, как ты хотел.

– Нет чуд, коих не знал бы я, – возражал Хеопс. – Бойтесь дать безделушки, сколь яркие они б ни были… Кто с чудесами, сын?

– Хенутсен, Владычица Чести, – твёрдо сказал принц, чтоб Эсмэ слышала, – истинная царица, и Петефхапи, Друг твой Единственный, и Хамуас, твой чати, и принц Джедефра… сын твой, Эсмэ! – сказал принц громче.

 – С ними и я, царь, сын твой, будешь ты жив, невредим, здрав.

Глядя, как Эсмэ удаляется, заслонившись ладонями, царь молвил: – Тон твой её обидел… Будьте же мягки сердцем, а не речисты, ибо не вам судить… Завтра, сын, жду вас. Первая пусть царица, – вёл он стоявшему в лодке принцу.

 – Хоть я не знаю большего чуда, чем сыновья её – мои дети.

– О, отец! – пал принц радуясь. Лодка вмиг отплыла.

Царь забыл спросить, что за толпы на мысе, и, уйдя за Эсмэ в салон, сел за стол из эбена с золотом, на котором теснились фрукты. Он смотрел на неё.

– Эсмэ, видишь, что любовь сделала?

– Да, небтауи, о, любовь моя! – отвечала та.

– Я, – изрек он, – теряю связь с прошлым.

Утром нового дня он надел красный схенти, красный платок с уреем, ускх-ожерелье, сандалии.

Старший маджаев сказал: пять прибыли. Он встречал их, сидя на троне и без Эсмэ. Царица, в газовом калазирисе, предстала с выбеленным лицом, глаза блестели экстрактом трав «Страсть моя!». С ней – нарядные, в париках, Хефрен, Хамуас, Джедефра и Петефхапи.

– О, вы! неужто, кроме вас, никто не сыскал чуда? – Хеопс смеялся. – Будь же, царица, первая.

– Примешь дар мой, – сказала та. – Дар мой истинно поразит тебя. Мне советовала Хатор-богиня.

В море ты – от нехватки чувств. Ибо мало тебе, царь, любви, красот, прелестей. Вот мой дар!

С лодок на барку всходили девушки: азиатки, нубийки, ливийки и египтянки, – в блеске юности и нагие, и в ароматах. Ловко сменив гребцов, они сели и взяли вёсла… И барка тронулась. Их обучили, гребли они споро, сосцы потряхивались в усильях, их диадемы с подвесками в виде знака «нефер» («краса») трепетали, низ лона прятали скарабеи из яшмы, и аромат их мешался с эфиром моря.