Войны инков. Incas

Я отправлю их в Чили… Слово Великого! Пью с ним! – Принц сел на корточки, фасом к югу, выпить с Владыкой, чем вызвал трепет, так как могли это только лишь родственники династа (к ним Виса Т?пак и относился в качестве сына не от какой-нибудь там наложницы, а от пальи высшего ранга).

В сумерках чача молча отправились погребать тела убиенных в ямах ущелья, где, взявшись за руки, хороводились.

А Римаче их совестил: – Что сделали? Небо в тучах, Солнце не хочет вас! Плачет добрый, могучий наш Благодетель, Светоч Народов! Сколько убито – плачет он – верных кечуа, кротких, преданных! Но Владыка вас любит, он вас прощает: переселяет вас жить в пустыню, в Чили, в Такаму.

А в Папамарке будут жить кечуа[20 - Генетически, политически, социально связанный с инками, этот андский народ стал базовым в инканате – в инкской империи. Только кечуа возводились в ранг инков милостью (инков-по-привилегии), составляли штат челяди инков крови и их чиновников. Знак отличия кечуа, кроме прочего, – это круглые деревянные вставки в мочках ушей; их прозвище – «древоухие». ], кои любят Владыку. Выберем должных переселиться!

И отобрали переселенцев.

– Кавас остался? – тронул Римаче сшитые петли собственных мочек, порванных в бунте. – Он ведь мятежник.

– Нет, не мятежник.

– Таклей размахивал, песню пел…

– Как побили мы Каваса, – возразили чиновники, – после песни бесстыжей, он стал недужный, мирный, покорный.

– Вот как? Прекрасно… – хекнул Римаче. – Пусть будет сотник. Будет рассказывать: я упрямился, не хотел подчиняться.

Градоначальник сильно побил меня, и с тех пор я хороший…

Ибо в вожди назначались лишь те из них, кто являл себя «честным, порядочным, другом общему благу».

Чача скопились около тракта, и их погнали переселяться. К всяким строптивцам стражники строги: стукнет дубинка – череп раздроблен… Много стран видели и прошли в пути: Вамач?ку и Ванка, Чанка, Ван?ку и Вакрач?ку. Видели сёла и города на склонах, пастбища, прииски и террасы; видели реки, горы, долины, тракты, мосты и лачуги гонцов в снегах.

Акведуками нистекала вода с вершин на поля кукурузы, проса, картошки. Чача шептали:

«Всё земли инков!»

«Светоч – огромный!»

«С небо размером!»

«Он сто мешков ест сразу!»

«Ходит он быстро: шаг – в Чачапуйе, два шага – в Чили!»

«Видишь, гора в снегу? Это шапка его. Да!»…

Вдруг конвоиры грубо теснят строй. Мчит вихрь носильщиков с кем-то сгорбленным и с сигарой в зубах.