Войны инков. Incas

Рядом был чан с водой, – в нём и мыли картофель, долго и молча.

– Быть бы мне птицей. Я бы летал… хоть в Куско! Мама, а близко он? Ты была в нём?

– В нём?.. Я тебя в животе носила и там была, в том Куско. Значит, и ты был. Поочерёдно каждое племя, всех отправляют каждый год в Куско. Мы там менялись нашей работой либо плодами; и поклонялись – Инти-Светилу и Сыну Солнца. Наши мужчины в Куско носили фрукты и просо, женщины – ликли… Уай, ликли ладные я ткала, сын! Нынче лишь пряжу мне поручают.

– Ты про Куско скажи… Куда, стой! – Чавча меж делом поднял сестричку и сунул в ямку, чтобы топталась и не сбежала.

– Куско из золота… – Мать уставилась на закат в мечтах. – Там один квартал – наших десять селений! Башни – до неба. Пальи там – в сребротканых платьях! ликли их тонкие, как туманы! обувь их – золото с бирюзой! А волосы – все в серебряных нитях… Там много инков! Уши как Солнце, Чавча, сверкают! Ездят в носилках! Глянут на п?реха – и тот мёртв! Смотрел на меня там инка… я ведь красивая… – Мать, вздохнув, принялась тереть клубни грубыми пальцами.

Побросав их в солому, чтобы промёрзли, после в лачуге оба лущили им принесённый в листьях маис, высматривая сквозь дырявую крышу темень; ведь при луне, сказали, сходка десятки.

– Мама, мы бедные? Ничего у нас нет.

– Сын! Дом есть, акой питаемся…

– Инки жадные? Только аку дают нам либо работу.

– Ты… Ох, за эти слова тебя в рудники, в рабы!

– А у тысяцкого раб сытый!

– Он всё равно раб. Ты же, став взрослым, землю получишь, п?рехом станешь; может, старейшиной даже станешь, дом свой построишь, да и меня с сестрой приоденешь.

– Ты мама, жадная? Хочешь много одежд, богатства?

– Твой язык – как у глупого воробья… Не жадная. Но все любят красивое. Вот и я люблю.

– Взял бы кто тебя в жёны, мама, из знатных! – выпалил Чавча.

Та, глянув в нишу в стенке над утварью, где пылились короткая прядь волос, часть ногтя и сыном отнятый у дикарки (у Има-с?мак, пригнанной Вараком) позвонок, шепнула: – Дух-дух, прости…

Напомним «о целомудрии вдов империи, соблюдавших аскезу весь первый год печального их вдовства; бездетные выходили замуж; детные замуж не выходили и проводили жизнь в воздержании».