Войны инков. Incas

 – Выдумал! Твой отец был бы жив – сказал бы, что ты придумщик. Но он пропал в стране Мусу-М?су, в дальнем походе. Он… – Разжевав горсть зёрен, женщина выплюнула их в чан. – Достать её как, Кудрявую?

– Просто! – Мальчик, метнувшись, палкой расширил щель в крыше. – Нож возьму и мешок…

– Прямь!

– Мама! Пойду к заре и поймаю Кудрявую, остригу её за день! За день успею! Будет садиться, я соскочу с неё. Свяжешь ликлю, я отнесу её жёнам инков, стану куракой. Я… – Он закашлялся дымом и сел на корточки.

Сплюнув жвачку в чан снова, женщина фыркнула: – Как пойдёшь к заре? По дороге пойдёшь – изловят.

Что, мол, без спросу, скажут, гуляешь? И поколотят. Ибо нельзя ходить просто так. В горах пойдёшь – люд Ольантая схватит, он ведь разбойный… А перейдёшь Мать-Анды – чунчу и м?су быстро съедят тебя, как отца… – Вздохнув и подлив в чан с жёванной кукурузой чашку воды, взболтав состав, она кончила делать аку, то есть пьянящий сытный напиток с запахом пива, правда, прокисшего.

Сдвинув полог при входе, молча в лачугу втиснулись люди в ладных рубахах, в шапочках, с белошерстными вставками в мочках смуглых ушей.

В Империи был порядок, «дабы обедали или ужинали открыто, дабы вожди посещали их, чтоб узнать, сколь ревностны и заботливы и мужчина, и женщина в их семейных делах, послушно ли их потомство». Гость, меньший ростом, глянул на девочку.

– Сопли… Что не следишь?

Мать кинулась утереть нос дочери.

– Им одежды стираешь? Моешься?

Мать явила одежды, личные, после детские (каковые – мешки, но с дырками по углам для рук и по центру для головы).

Гость глянул в горшки. – Почистила… Пищи вдоволь сготовила?

Мать дала ему аки для экспертизы.

Гость почесался. – Блохи кусают… Плохо выводишь блох!.. Дети слушают? Пряжу сделала?

Мать явила корзину с пряжей.

– Мало… Лентяйка! Бог наш, Заступник и Благодетель, он опекает тех, что без мужа, и безотцовщину. Чем отплатишь, лентяйка?!

Мать задрожала.

– Вот тебе дело… – Гость пнул мешки, внесённые его спутником.

 – Налущи за ночь зёрен – чашка твоя.

Мать кланялась. – Господин ты наш добрый, добрый наш сотник! Община добрая! Помогает нам, сирым!

– Встанет Луна – на двор иди: сходка вашей десятки.

Как гости вышли, мать всполошилась. – Труд!.. Они дали нам новый труд, а мы старый не кончили!

Чавча выволок разбросать у стен, обносивших квартал, куль клубней. Чвиркали воробьи; Кудрявая, а иначе Венера, висла в закате над горным пиком.